Со следующего дня обучение моё резко изменилось. К занятиям с мечом и копьём добавились упражнения по скрытному ножевому бою и много чего другого. Дмитрий учил, как использовать нож неожиданно для противника, как спрятать оружие в одежде так, чтобы врагу его сложно было обнаружить. Как охотиться на птиц с помощью верёвки и двух кисетов с землёй. Теперь со мной занимался не только он, но и дядя Миша.
Впрочем, не буду вас утомлять пересказом всего, что мне довелось узнать и чему научиться. Скажу лишь, что мои прежние страдания от усталости и ушибов не шли ни в какое сравнение с тем, что я испытывал сейчас. Если бы не занятия у Варсонофия, которые позволяли хоть немного перевести дух, я бы, наверное, не выдержал и отказался от учения. Но в каждую седмицу я четыре дня проводил с Дмитрием или дядей Мишей и три – с Варсонофием, этим и спасался.
А тут ещё Родослав взял за правило шутить со мной. То подойдёт и сильно хлопнет по плечу, как будто здороваясь, – а у меня после занятий всё тело так болит, что я чуть на колени не падаю от княжичьей шутки, – то как бы невзначай толкнёт, я чуть кубарем не качусь. Он здоровенный верзила вымахал, как боров, почти с Олега уже. А ума, выходит, особо и не прибавилось.
В такие моменты у меня было огромное желание ответить ему тем же. Тем более что через два месяца после начала занятий я уже вполне мог дать ему достойный отпор, хотя он был старше, выше и много крепче меня. Но нельзя: княжич всё же. Нет, Олег меня не наказал бы, но чин всё же надо блюсти: он сын князя, а я сын кузнеца.
Боярин Дмитрий знал об этом и как-то попытался помочь мне. Однажды, когда он обучал меня приёмам ближнего боя, я поддел его, и он покатился в пыль. Всё это, конечно, не по-взаправдашнему было. Просто тогда Родослав подошёл посмотреть, как мы занимаемся, вот Дмитрий и решил мне поддаться. Княжич и не понял, что мы перед ним представление разыграли. Испугался, наверное, что я и с ним так смогу, если уж столь опытного бойца, как Дмитрий, с ног сбил. С тех пор как отрезало: стоило только мне нахмурить брови, Родослав отходил в сторону и меня больше не цеплял.
Занятия с Варсонофием позволяли мне отдохнуть телом, но до предела загружали голову.
– Посольства у нас, – говорил дьяк, – могут быть в Орду, в Литву, в русские княжества да в крымские поселения фряжской Генуи, право на которые фрязи выкупили у византийских греков. Ну и ко грекам, конечно, тоже, но только в последнюю очередь. Посему будешь учить ордынское наречие да фряжское. А греческое ты и так уже знаешь. И непременно обычаи этих народов. Ну с греками да с русскими княжествами попроще будет – как-никак, свои люди, православные. С фрязями посложнее: они хоть и в Христа веруют, но латиняне. У них там тоже людей на кострах жгут, как и во Франции. Но самое сложное, Василий, это ордынские обычаи усвоить. У них всё совсем иначе, чем у нас. Народ этот испокон веков кочевал, вот и уклад жизни у них не тот, что у русичей, греков и фрязей – ремесленников и земледельцев. А на закатной границе растёт ещё Великое княжество Литовское. Но вот беда: я языка их не знаю и ни един человек в Рязани не знает. Ещё сто лет назад никто и предположить не мог, что станет это княжество великим и сильным и раскинет свои пределы от Балтийского моря до полуденных степей. Даже Киев, мать городов русских, уже лет пятнадцать под их властью находится. Хотя слышал я, что в Литве многие ближние великому князю бояре – русские люди, так что объясниться будет несложно.
Варсонофий много мне рассказывал и про храмовников. Он, оказывается, давно по крупицам собирал сведения о них. Говорил, что уничтожили только верхушку ордена, а большинство рыцарей сумели избежать костра и потомки их тайно действуют сейчас во многих державах. На вопрос – чего они добиваются? – дьяк отвечал:
– Власть всегда притягательна для людей. У храмовников была большая власть, и они решили, что выше их нет никого, кроме Бога. Поэтому и погибли. Сейчас их последователи многому научились и стараются действовать скрытно. Встречался я как-то с одним католическим монахом, поведал он мне, что сумели храмовники переправить свои несметные богатства из Франции на полночь, в Англию. И сейчас два эти государства воюют. Якобы английские короли имеют право на французский престол, а на деле – это месть за уничтожение ордена, на деньги которого Англия и ведёт войну. Правда, сдаётся мне, что хотят они вновь стать властью явной. Но в землях закатных сделать это трудно. Поэтому я сильно опасаюсь, как бы они не появились в наших краях и не стакнулись с ордынцами. Орда, несмотря на великую замятню, – большая сила. А храмовники – жуткие хитрецы и пройдохи, и если они сумеют использовать ордынскую силу в своих интересах – быть беде. А чтобы бороться с ними, нужно знать о храмовниках побольше.
С этими словами Варсонофий щёлкнул меня по носу и достал из сундука давешний потёртый пергаментный свиток с латинским заголовком. Потом ткнул пальцем в написанное:
– Сегодня учить от сих до сих. Вечером проверю.
