На воротах воинов было немного, не больше десятка. Простых жителей вблизи я не заметил. Но меня поразила одна девчонка в сером платье с белым вышитым передником, которая шла куда-то в глубь города. Сумерки уже сгустились, а вокруг неё как будто свечение стояло. Я даже рот раскрыл от удивления. Потом понял: это от её волос. Они были светло-жёлтые, но какие-то необычные: не канареечные и не соломенные, а скорее золотистые и напоминали свежий мёд – такие же мягкие и тягучие. И самое главное: волосы светились! Разве такое бывает? Я проводил её взглядом.
Она как будто почувствовала это: оглянулась и рассмеялась. Тут я понял, что всё это время так и стоял с открытым ртом. Выглядел я, похоже, очень глупо. И чего смеяться-то? Ясно же любому: устал человек! Я сердито отвернулся. Правда, смех этот забыть почему-то не мог. Обидно. Интересно, сколько ей лет? На вид – примерно как мне, ну, может, чуть поменьше.
Несмотря на заход солнца, площадь перед деревянным курским кремлём была оживлённой: у перевязи стояло не меньше тридцати коней, прошёл на рысях небольшой отряд конных литовских воинов, потом пробежал парень, обронив шапку. Похоже, Ягайло – князь деятельный, раз и ночью жизнь в войске кипит. И понятно, что готовится выступить со дня на день. А раз так, то надо задержать его, чего бы это нам не стоило! Ни в коем случае нельзя допустить, чтобы он пришёл на помощь Мамаю! Если они успеют объединиться, Дмитрию несдобровать.
Нас провели в терем. Брёвна, из которых он был сложен, успели потемнеть от времени, стало быть, давно его никто не палил. Видно, очень сильны литовцы, не подпускают никого к своим городам.
Дозорные, слегка подталкивая в спину, ввели нас в светлицу. Посреди стояла большая такая бронзовая штуковина на трёх ногах, в которой в особые держатели были вставлены четыре чадящих светоча. За столом сидело несколько человек, судя по одежде – богатые и влиятельные бояре. Кто из них князь Ягайло, я понял сразу. Нет, я знал, конечно, что он очень молод, но я и без этого догадался бы. В нём было что-то, напоминавшее князя Олега Рязанского, – внушающая доверие властность, заставляющая относиться к нему с уважением и почтением. Другие литовцы тоже были важными, но всё равно не так.
Варсонофий как-то рассказывал мне, что древние эллины считали людей, умеющих убеждать и располагать к себе, обладателями особого Божьего дара – харизмы. Такими были в Элладе Перикл и Александр Македонский. А на Руси – Олег Рязанский. Теперь я видел, что таким же, несмотря на молодость, был и великий князь литовский Ягайло. И только сейчас я понял, какая трудная у меня задача – убедить такого человека в том, чего на самом деле не существует.
Начальник дозора выступил вперёд и начал говорить по-литовски. Когда он закончил, Ягайло отдал короткое распоряжение, и сопровождавшие нас ордынцы быстро покинули светлицу. Затем он снова начал говорить, явно обращаясь к нам. Антанас повторял сказанное Ягайле по-русски:
– Великий князь хочет, чтобы вы рассказали, кто вы такие, что видели в дороге и для чего пришли в литовские владения.
Дядя Миша подробно рассказал, как на нас напали крымчаки, сколько их было и какое у них вооружение. А я, признаться, всех подробностей тогда просто не разглядел. Мне и не до этого было – лишь бы в полон не попасть! Когда он закончил, Антанас спросил:
– Князь хочет знать, почему вы не ответили на вопрос, кто вы такие и куда направляетесь?
Что ж, вот и настал мой черёд. Я сделал шаг вперед и произнёс:
– Я посланник от великого князя рязанского Олега к великому князю литовскому Ягайло.
Не знаю, каким Антанас был воином, скорее всего, хорошим, раз его начальником дозора поставили. Но вот посланником ему точно никогда не быть: растерянности он скрыть не смог, хотя и перевёл всё не мешкая. При этих моих словах он, кажется, даже поперхнулся от неожиданности, а бояре рядом с Ягайло удивлённо зашумели. И только сам князь остался спокоен.
– Чем можешь подтвердить свои слова? – хриплым голосом произнёс Антанас.
– У меня есть тайный знак от Олега.
Я достал метательный нож, который хранил в котомке, и, распоров подол рубахи, извлёк на свет перстень, где на сером металле скакали два всадника на одном коне – почти точь-в-точь, как мы, только что, позади литовских ордынцев. Антанас хотел взять у меня перстень, но я не дал. Вместо этого сам подошёл к Ягайле и с полупоклоном протянул ему.
Князь взял перстень, внимательно осмотрел печатку, потом ещё что-то на внутренней стороне, после чего кивнул куда-то за наши спины. Послышался топот, и четверо слуг внесли две лавки и небольшой стол. Он, как по волшебству, был быстро и обильно уставлен вкусными блюдами, хотя, как я заметил, особым разнообразием не отличался – видно, в походе Ягайло мало обращал внимания на яства, предпочитая простую сытную пищу. Ещё одно подтверждение, что его нужно опасаться, – этот человек готов терпеть неудобства ради достижения своей цели!
Я обратился к Антанасу:
– Скажи князю: у нас товарищ ранен и лежит в жару. Надо бы лекаря.
