Осмотревшись, мы решили пройти до вечера ещё несколько вёрст. Местность изменилась, и идти стало легче. В степи тут и там были раскиданы берёзовые колки, как раз для скрытного передвижения. Всадники издалека не заметят, вот только, когда перебегаешь к очередной рощице, надо тщательно осматриваться, не прячется ли поблизости конный отряд. Ну, к этому мы привычные, да и дядя Миша – человек опытный, вооружённого всадника издалека почует. Хотя как сказать… Они ведь тоже не лыком шиты. Тут как на ромашке гадаешь – кто кого первым увидел, тот и победил.
Кирилл вызывал у нас большое беспокойство. Он, хоть и крепился, но подземное путешествие здо́рово подорвало его силы. Похоже, ему нужно было основательное лечение. Хоть бы поскорее добраться до литовцев! Может, Ягайло в благодарность за важное известие поможет вылечить Олегова посланника?
А знаете, что за послание у меня к Ягайле? До недавнего времени мне казалось, что никто, кроме меня, не знает. Дядя Миша и Кирилл – люди военные, понимают, что нельзя ни о чём расспрашивать. Юрка мал и бестолков ещё. Хотя это как сказать! В своём лекарском деле он дока, это несомненно. А вот в чём другом… Пока мы степью шли, пытался меня расспрашивать. Я, понятное дело, молчал или отшучивался: мол, каши мало ел. А он и не обижался.
И вот однажды он меня огорошил. Было это за день до того, как мы встретили ордынцев. Сидели мы как-то вечером у костерка нашего бездымного. Дядя Миша с Кириллом отошли поохотиться, а Юрка, ковыряясь в зубах щепкой, говорит:
«Вьюн, а хочешь, скажу, зачем мы к литовцам идём?»
«Ну скажи».
«Должны мы сообщить Ягайле, что крымчаки собираются на него напасть».
Я аж онемел от удивления! Откуда ему это известно?
«Да не удивляйся ты, – продолжал Юрка. – я просто в ту ночь, как посланник приехал, тоже не спал. А после того как ты лёг, занял твоё место на окошке. Долго сидел. Уже под утро, когда на восходе небо чуток светлеть стало, смотрю – Олег с посланником выходят из терема. Они продолжали разговор не таясь, уверенные, что на рассвете все спят крепко. Я даже знаю, почему ты должен это Ягайле сказать».
«Замолчи! – одёрнул я его. – ишь разболтался!»
«А кого опасаться-то? Вокруг никого, а дядя Миша с Кирюхой на охоту ушли».
«Всё равно, – говорю, – если случайно узнал чужую тайну, молчи. Многих людей это касается, много бед может случиться, если узнает чужой человек. Сам же видел: Олег с гонцом тоже думали, что их никто не слышит. А ты услышал».
Юрка испуганно заозирался, затем, успокоившись, улыбнулся:
«А-а, шутишь! Не зайцам же здесь нас подслушивать». – Потом опять стал серьёзным: «А знаешь, там ведь ещё кто-то был».
«Кто? Говори, что знаешь».
«Когда Олег с Варсонофием гонца обратно отправляли, видел я справа какое-то шевеление».
«Справа от крыльца?»
«Да».
«А далеко ли?»
«Недалеко. Как раз там, где поварня княжеская».
«Вот оно как! А кто там шевелился, не разглядел?»
«Да откуда ж! Ночь же, светоч только у Олега был, а он возле крыльца стоял. Да и скрывался тот, не хотел, видно, чтобы князь его заметил».
«Да что ж ты сразу-то не сказал?!»
Я закричал так громко, что Юрка даже заикаться стал – понял, видно, что натворил.
«Да я… Да сразу как-то не подумал, а потом быстро собираться стали, я и забыл».
«А теперь, выходит, вспомнил?»
«Ага».
Ну что ты с ним будешь делать! Вроде сообразительный парнишка, а порой такое отчебучит! Сказал бы он сразу, что кто-то слышал тот разговор, может, Варсонофий с Олегом решили бы, что делать. А сейчас даже не знаю… Хорошо ещё, если это кухарка крупу воровала. Ей до всего этого дела нет. Хоть бы так оно и было!..
…Кириллу, несмотря на Юркины старания, становилось всё хуже и хуже. После того как мы вышли из подземелья, он очень сдал – видно, держался последний день только силой воли. Идти он ещё мог, но, если надо будет укрыться от чужого глаза где-нибудь в роще, быстроты от него ждать не придётся.
Мы медленно передвигались от одного березняка к другому, надеясь, что во время привала Юрка наложит ему очередную повязку с жёваной травой, напоит зверобоем и за ночь ему станет лучше. Всё-таки в неудачное для себя время попал Кирилл под землю! Правильно говорил Чипига: высасывает она жизнь из человека.
Наконец мы остановились на ночлег. Солнышко ещё не коснулось нижним краем земли, а Кириллу стало совсем плохо. Кажется, у него начинался жар. Охотиться и рыбачить мы не стали, решили в этот вечер обойтись запасами, заготовленными накануне. Дядя Миша принялся запекать на углях яйца степной куропатки, а мы с Юркой просто лежали в траве и смотрели в небо. Даже разговаривать сил не было.
Где-то вдалеке послышался рокот. Гроза, что ли? В небе и впрямь собирались тучи. Хоть бы до утра дождь не пошёл! Рокот стал громче. Нет, это не гром. А что же? Я приподнялся. Дядя Миша уже стоял на одном колене и смотрел вдаль. Руки его бессильно висели вдоль тела. Ну конечно же, какой это гром? Это же конский топот. Нас перехитрили, застали врасплох!
