Могилу копали, когда уже рассвело. Ножами – больше нечем. Туман ещё не рассеялся, поэтому мы не опасались, что нас заметят. Да и, скорее всего, мы далеко ушли от ордынской ставки.
Где-то вдалеке ревели трубы.
– Наши перекликаются, – сказал дядя Миша, выгребая руками землю из уже глубокой ямы. – Как только туман рассеется, начнут.
Туман начал редеть, когда солнце поднялось уже высоко. Мы закидали могилу землёй и постояли немного рядом. Оглядев ещё подёрнутые лёгкой дымкой окрестности, мы увидели, что, оказывается, похоронили Кирилла на высоком берегу Дона. Дядя Миша, отойдя в сторону, нашёл большой камень, и они вдвоём с отцом подкатили его к могиле.
– Место отметим, а крест потом поставим, – сказал отец.
Чтобы попасть к нашим, надо было пройти мимо ордынского войска. Поэтому нам не оставалось ничего другого, как сидеть и наблюдать со стороны, как разворачивается сражение.
– Фрязи в центр становятся. Тяжело нашим придётся. Тяжело!.. – вздохнул дядя Миша.
С высокого берега нам хорошо было видно построение и русского, и ордынского войска. Основу войска кочевников составляла конница. Часть воинов спешилась и образовала боевой строй справа и слева от арбалетчиков. Позади большого русского полка я заметил несколько тысяч воинов, стоявших чуть в отдалении.
– Запасной полк, – пояснил дядя Миша, – на случай, если ордынцы станут верх брать. Только вот наверняка Мамаю об этом известно и он уже решил, как ему поступить. Неужели Дмитрий не придумал ничего нового? А я ведь его давно знаю как опытного и хитрого воеводу.
Ордынцы выстроились своим обычным порядком – стеной. Необычным было то, что центр войска у них сражался в пешем порядке. Видно, Мамай продумал ход битвы и выбрал этот новый для степняков строй.
От ордынского войска отделился рослый боец и выехал на сотню шагов вперёд. Было видно, как он потрясает копьём и что-то кричит. Слов мы разобрать не могли, так как находился он довольно далеко, да и ветер дул сбоку. Но я и без этого знал, что кричат в таких случаях – оскорбляют противника и вызывают самого опытного воина на бой.
Растолкав первые ряды русских воинов, вперёд вышел, ведя в поводу коня, кто бы вы думали? Монах! Да, самый настоящий монах в чёрном одеянии. Он что, драться собрался? Но им же по уставу монастырскому не положено! Но монах моих сомнений не разделял. Он легко вскочил на коня, ловко и умело поигрывая огромным копьём, – было видно, что воинский опыт у него имеется в избытке. Наверное, это какой-то воин, который решил постричься в чернецы, а при известии о битве не утерпел и отправился с Дмитрием на ордынцев.
Русский и ордынский богатыри поскакали навстречу друг другу, понукая коней. Издалека нам было видно, как они сшиблись. Я заметил только, как русский, покачнувшись в седле, выпустил копьё, а ордынец, победно вскинув руки, развернул коня и направился к своим. Он сумел доскакать до первых рядов, но, тоже покачнувшись, медленно сполз на руки подхвативших его воинов. Оба поединщика сложили головы ещё до начала битвы.
Русское войско начало движение первым. Сторожевой полк, состоящий из легковооружённых воинов, оказался как раз напротив строя арбалетчиков. Никому на свете не пожелал бы я оказаться на их месте! Фрязи обрушили на них целый град тяжёлых арбалетных болтов. Войска ещё не успели сойтись для схватки, а сторожевой полк был уже выкошен почти полностью. Лишь несколько человек успели спастись, отступив вглубь Большого полка. Если так дело пойдёт и дальше, нашим точно несдобровать. Болты легко пробивают кольчугу даже за сто шагов, а за пятьдесят от них не спасут никакие латы. Выход у русского войска был один – подойти к врагу вплотную для боя на мечах. Вот тогда арбалет станет бесполезен.
Дмитрий Московский словно прочёл мои мысли: наши полки двинулись на врага. Да ордынцы и сами не хотели ждать: конные и пешие воины с криками, доносившимися даже до нас, ринулись на русскую рать. Когда первые ряды воинов сошлись в рубке, раздался оглушительный треск от ударов саблями, мечами и кистенями по вражеским щитам. В мгновение ока всё смешалось. Поле битвы напоминало огромный муравейник. Снизу доносился лязг оружия, вопли, конское ржание. Служба арбалетчиков у Мамая оказалась очень короткой. Первые ряды нашего Большого полка быстро разметали их по полю и по их телам пошли дальше. Будь у ордынцев больше привычки к строгому воинскому строю, всё могло бы повернуться совсем иначе: арбалетчики нанесли бы русскому войску куда больший урон, чем успели. Но, видно, степные боевые навыки оказались сильнее, и ордынцы, кинувшись в битву раньше времени, сами себя лишили преимущества в сражении.
Теперь не было никакого порядка в том кровавом месиве, которое разворачивалось на поле битвы. Некоторые русские воины оказались вооружены только копьями, а то и просто рогатинами. А в ближнем бою против сабли это слабое оружие. Интересно, здесь ли сейчас Чипига со своими подземными жителями? У них ведь, кажется, кольчуг и лат не было. Хотя кто его знает, что они хранили в своих подземных кладовых?
