Что же касается самого Николая то он, по свидетельству Витте, был уверен, что «Япония, хоть может быть с некоторыми усилиями, будет разбита вдребезги». Придется, правда, не такую войну слегка потратиться, но, считает самодержец, и тут «бояться нечего, так как Япония все вернет посредством контрибуции». Он их знает, этих японцев, он их видел и разглядел. И нет у него другого для них прозвища, как «макаки».
На предвзятости Николая и пренебрежительном его отношении к японцам нетрудно было сыграть тем из приближенных, кто рассчитывал извлечь из этого выгоду.
Подлил масла в огонь и берлинский кузен Вильгельм. Николаю он наговаривал на японцев, а японцам — на Николая.
Стравить Россию с Японией, а далее, по возможности, с Китаем; втянуть в дальневосточный конфликт русскую армию, вынудив ее ослабить прикрытие западных границ страны; повиснув над этой границей, оставленной без достаточной защиты, продиктовать России такие условия дальнейших экономических и политических отношений с рейхом, которые открыли бы ему путь к гегемонии над Европой. Таков был замысел Вильгельма. В 1898 году дальневосточная эскадра германского военно-морского флота с явно аннексионистскими целями вошла в китайский порт Циндао (точнее — Цзяочжоу, также Киао-Чао, Кяо-Чао — город и порт на южном побережье Шаньдунского полуострова). Через своего посла в Токио кайзер доводит до сведения японского правительства, будто Николай II сам предложил ему сделать этот шаг, чтобы и в дальнейшем «совместно двигаться в глубь Азии»; что царь советует немцам «сделать за Циндао следующий шаг», и одновременно «совместно с Россией подготовиться к устранению японского барьера».
Обозначилась перспектива резкой активизации политики и военных «приготовлений Японии против России. Несомненно, что один из сильных толчков к этому дал император Вильгельм своим захватом Циндао… В то время он всячески старался нас втиснуть в дальневосточные авантюры; он стремился к тому, чтобы отвлечь наши силы на Дальний Восток…; что было им вполне достигнуто». (Витте, II-143).
Исследованиями советских историков Б. А. Романова и А. С. Ерусалимского давно доказано, что кайзер попросту лгал, когда говорил японцам о своей договоренности с царем. В действительности Николай ни в Петергофе, ни в каком-либо другом месте не давал ему согласия на немецкoe вторжение в Китай вообще, на захват германским флотом Циндао — в частности. В провокационных целях Вильгельм раздул версию о русско-германской договоренности на Дальнем Востоке, чтобы подтолкнуть развязывание конфликта в этом районе мира.
Возникновению войны предшествовали длительные русско-японские переговоры. Они велись в Петербурге с 1901 года. Русскую сторону представляли Витте и Ламздорф, японскую — маркиз Ито. (Последний искусственно затягивал дискуссию до последнего момента, когда японцы без объявления войны напали на Порт-Артур). В тот момент, когда переговоры резко осложнились и стало очевидно, что японцы, невзирая на уступчивость Петербурга, клонят к разрыву, царь и царица выезжают в гости к родственникам в Дармштадт. Не считаясь с тем, что обострилась опасность войны, Николай забирает с собой в Гессен руководителей военного и внешнеполитического ведомств (в том числе министра иностранных дел Ламздорфа), а также группу генералов из своей военно-походной канцелярии (нечто вроде передвижного филиала Главного штаба). Эту свиту он размещает во дворце великого герцога (брата царицы) и с ее помощью пытается из Германии руководить как делами империи вообще, так и в особенности действиями своего наместника на Дальнем Востоке Алексеева.
Для Вильгельма, напрягавшего в те дни все усилия, чтобы связать Россию вооруженным конфликтом на Дальнем Востоке, появление русского центра власти на германской территории было даром неба. На глазах у его разведки и генерального штаба ежедневно проходит поток русской секретной информации на восток и обратно.
В герцогском дворце, кишащем шпионами кайзера (и первым среди них был сам гостеприимный герцог), русские офицеры день за днем отрабатывают штабную документацию, шифруют приказы и директивы, расшифровывают доклады и донесения, поступающие из Петербурга, Харбина и Порт-Артура. Изо дня в день немецкие дешифровальщики кладут кайзеру на стол копии перехватов. Он в курсе всех замышляемых ходов и маневров царского правительства на Дальнем Востоке, включая передвижения и боевую подготовку вооруженных сил. Вся переписка милого кузена лежит перед кайзером, как открытая карта. Он уверенно играет на обе стороны, сталкивая их и подстрекая.
