Затем к Арчи началось паломничество. Поднакачавшись спиртным, осмелев, раззадорившись, особенно после разговоров с коллегами, все решили не просто глазеть на неприступного Арчи Кремера, хорошенького, что твоя кукла, и холодного похлеще Снежной Королевы, но еще и потрогать его, пожать руку, сообщить, что и он тоже принимал участие, кожу, допустим, разрабатывал, придумал, как усилить тактильные характеристики, к примеру. Кстати, как она ощущается? Арчи отвечал – для него каждый вопрос был еще одной оплеухой, еще одной зуботычиной, но и не отвечать он не мог: вынужден был признавать, что обязан им, поэтому рассказывал, позволял щипать, сообщал об ощущениях и что там еще.
Аронидес подошел к Арчи следующий раз, когда время близилось к полуночи.
– Я похищаю его у вас, – непринужденно сообщил он группе жаждущих пообщаться с героем вечера. Возразить никто не осмелился: Аронидес, конечно, был вежлив, по-светски учтив, но взгляд у него был акулий, пробирал до кишок. Аронидес повернулся к Арчи, дружелюбно улыбнулся и сказал: – Как насчет кофе в кабинете? Пойдемте.
Несмотря на то, что Аронидес спас Арчи от небольшой совсем стаи очень голодных волков, готовых растерзать его в клочья, чтобы заглянуть внутрь, воочию проверить, как работает тот или иной орган, спасением вообще назвать этот маневр Аронидеса Арчи поостерегся бы. Больше походило на известное «из огня да в полымя». Чтобы глава генштаба, человек, чье могущество трудно было переоценить, да уводил Арчи из-под осады из бескорыстных побуждений, поверить было сложно. Арчи и не верил. Аронидес же задавал ему самые общие вопросы – стандартно: как он ощущает себя здесь, как чувствует себя в центре, каковы его впечатления о стажировках и людях; он был любезен, казался заинтересованным, даже пытался подшучивать над Арчи. Выглядело это неожиданно, звучало – неестественно, насколько Арчи мог судить. Но и избавиться от этого не представлялось возможным. Арчи и не пытался. Тем более он очень хотел знать, чего этому человеку от него нужно. И еще: насколько велики его возможности в отношении Арчи. Может ли он выключить его, если захочет. Может ли управлять Артом – если захочет. Есть ли у него красная кнопка – абсолютное «выкл.».
Самым интересным было крайне прохладное отношение Арчи к предстоящему разговору, который должен был стать важным, но не более; Арчи отказывался признавать его решающим, ключевым, судьбоносным. Сам Аронидес, каким бы ужасным ни казался, едва ли мог засунуть Арчи куда-то или принять в его отношении такие действия, которые бы возымели невероятные последствия. У него, у этого самого важного чиновника, самого могущественного офицера, была не самая простая жизнь, и путы-оковы на конечностях были как бы не потяжелей, чем у Арчи. Тем более Арт по требованию Арчи раскапывал документ за документом, а в них выискивал место за местом, абзац за абзацем, в которых указывалось, сколько у Арчи прав и сколько у этих типов по отношению к нему обязанностей. А если шумиха поднимется, а если пригрозить, что заговоришь во всеуслышание о бесправствах, которые творятся по его благословению?
– Для девятнадцатилетнего человека вы удивительно терпеливы, Артур, – задумчиво сказал Аронидис, идя к окну. Он подошел к нему, сцепил руки за спиной, замер; Арчи праздно пытался подобрать как можно более точное определение его позе. Величественная – нет, плечи поникли; размышлятельная – или как ее там, медитативная – тоже нет, для этого он слишком внимательно смотрел за окно, словно изучал игроков на поле, прицениваясь, на кого делать ставки; и не меланхоличная – Аронидес не производил впечатления человека, о чем-то тяжко думающего и страдающего при этом, и упивающегося страданием: вовсе нет, он свое бремя нес с достоинством. – Знаете, – внезапно развернувшись, вперился он в Арчи, – я в вашем возрасте понимал необходимость таких сборищ, старался побывать на многих, но как же я утомлялся. По вам не скажешь, что вы утомлены. Хм, несмотря на интерес, который… – Аронидес сделал паузу – и у Арчи создалось впечатление, что слово, которое он применит потом, здорово зависит от его, Арчи, поведения в эту паузу, – вы привлекали, – дружелюбно закончил он.
– Я обязан всем этим людям своими достижениями. Своим существованием.
– И мне тоже?
– Вы были начальником генштаба в то время, когда принималось решение о моем включении в проект?
– Нет. – Аронидес уселся напротив Арчи; казалось, он остался доволен выпадом. – И должен признаться, возможно, если мне побыть беспристрастным, изо всех кандидатов на место, которое отвели вам, я выбрал бы не вас. Возможно, это было бы моей ошибкой. Вы ведь не подходите для целей проекта, м-м, для долгосрочных целей проекта. Точней, тот мальчик не подходил. С точки зрения личностной. Я и сейчас уверен, что вы – не самый лучший вариант для тех былин, которые слагал Ромуальдсен. Слышали о таком?
