Арчи сообщил все это Аронидесу, стараясь подобрать слова понейтральней, избежать любого – абсолютно любого проявления эмоций, но и не звучать слишком уж механически. Первое – из-за робости, второе – из-за иного чувства. Оно было с Арчи постоянно с некоторых пор, укреплялось тем отчетливей, чем больше Арчи испытывал, никогда не засыпало, никогда не рвалось вперед; не требовало внимания, не позволяло забывать о себе. Не гордость – откуда бы ей взяться, чем бы Арчи гордиться. Не самолюбие: было ли оно, это «само», чтобы его любить, а если было, то кто именно – Арчи – или – Арт? Это было странное чувство, не позволявшее робости, так свойственной Арчи Кремеру – истиному, тому, маленькому, поникнуть совсем. Наверное, уверенность. Возможно, достоинство. В конце концов, не дураком же он был, Арчи Кремер; ему доверили Арта – отличный экземпляр, сам Арт подтверждал, что характеристики Арчи значительно улучшились с момента механической интеграции, находятся на критическом уровне, а то и превосходят его, так что основания для этого достоинства были.
Аронидес внимательно слушал, что говорил ему Арчи; он изучал не столько слова Арчи – этого добра он наслушался за свою жизнь, а уж сколько сам напроизносил, представить страшно. Ему куда любопытней было услышать, как именно Арчи преподносит эту чушь. И он оставался доволен. С другой стороны, он не мог избавиться от жутковатого ощущения: он знал, что перед ним сидит искусственное создание, не мог заставить себя поверить, что в этом манекене заключен человеческий мозг, да еще и интонации у него были своебразные – как у речевого интерфейса генштабовского мегакомпьютера. Эта железяка достаточно ловко пользовалась знаниями о человеческой речи, была отвратительно наблюдательной и имитировала то, что замечала, весьма достоверно – но была железякой. В самой аргументации, в структурировании дискурса было что-то нечеловеческое, слишком логичное, последовательное, бесстрастное. Примерно так звучал Арчи Кремер. Не Арт ведь.
– Отлично, – сказал Аронидес. – Но вернемся к тому, зачем нам нужен этот проект. Я не буду проверять ваши знания о геологии и геоэкономике Земли. Уверен, что они обширны, а что вы не знаете, о том можете справиться в любых доступных вам библиотеках. Я уже отметил невероятную ловкость, с которой вы это делаете. Лично, хотя знал об этом давно изо всех этих отчетов. Но вы знаете, что терранские ресурсы конечны, а некоторые так и приблизились к пороговому уровню. Не так ли? В связи с этим все более актуален вопрос освоения других объектов Солнечной системы, что уже делается давно и успешно. В тех пределах, которые позволяет современное развитие технологий. Не так ли, Артур?
– Оно позволяет некоторые предприятия даже на Венере, – спокойно сказал Арчи.
– Да-да-да. Оно же позволит некоторые предприятия и на Церере, и на Сатурне, и на Юпитере, вопрос в экономической целесообразности. И в эффективности предприятий. А расчеты показывают, что только дроны, без человека, делают любую экспедицию куда менее эффективной. Разведывательно-исследовательская миссия – сколько угодно, промышленная – нет. Даже освоение Марса сталкивается со многими проблемами именно потому, что подавляющее большинство работ вынужденно проводят дроны, в крайнем случае люди, но в скафандрах с максимальной степенью защиты. Эти штуковины и весят безобразно много, даже на Марсе, но они и крайне энергоемкие, и делают оператора очень неуклюжим. А вы конструировались, ваше тело конструировалось, – быстро поправился Аронидес; Арчи не изменил выражения, не хмыкнул, никак не отреагировал, только подумал, что если бы у него было сердце – в смысле если бы оно было на нужном месте в груди, ему было бы очень больно, а так – он знает, что на такие вещи обижаются, а не способен, – чтобы оперировать на Марсе с минимальной защитой.
Он снова ждал чего-то от Арчи, какого-то знака.
– Я знаком с моделями и расчетами. Они впечатляющи, – сказал Арчи.
– Они действительно впечатляют. Эти модели, с которыми вас знакомили, прошли апробацию на лунах и даже на Марсе. Материалы, технология защиты, Артур, они – великолепны.
Частично это были и те технологии, из которых изготавливалось тело Арчи. Ему все-таки нужен был скафандр, это понятно, но безо всех этих огромных воздушных буферов, без систем жизнеобеспечения. Кислорода для одного мозга нужно куда меньше, чем для человеческого тела целиком, а Арт может обойтись совсем скудным его количеством; выделительные функции Арта тоже куда более ограничены; и сам корпус, те ткани, которые служат кожей, тоже способны противостоять радиации.
