Через некоторое время она понимает, что вся трясется от расстройства, словно испуганный зверек. Ноги буквально ходят ходуном, как будто она замерзла, но у них включено центральное отопление. Почему-то Кэт не может плакать, словно бы для слез нужен свидетель ее страданий. Без Рича ее горе остается бесшумным, молчаливым, осталось лишь выворачивающее нутро ощущение потери, которое эхом отдается в нижней части живота. Кэт чувствует себя такой виноватой, такой неудачницей… Она всех подвела. Не только себя, но и Рича, своих родителей, своего донора, персонал клиники. Но больше всех ребенка. Почему она не смогла его защитить? Что с ней не так? Что не так с ее маткой? С ее способностью стать матерью? Отчего она неспособна выносить новую жизнь?
Кэт трет свой живот.
– Прости меня, – твердит она.
Но сама себя простить не может.
– Джуди, боюсь, у меня плохие новости.
– Что такое?
– Кэт.
Джуди ахает.
– С ней все нормально?
Она всегда очень нервничает из-за здоровья дочери, поэтому лучше перейти прямо к делу, хотя Рич предпочел бы смягчить слова.
– Нет… дело в том, что… боюсь, она потеряла ребенка.
– Нет. – Теща тихонько стонет от горя, а потом повисает долгая пауза, после которой она наконец выдавливает из себя: – Когда?
– На Рождество, после того как мы от вас уехали.
– Когда у нее был кишечный грипп?
– Да, только это был не грипп. Простите, что не позвонили вам раньше, нужно было время, чтобы собраться с мыслями.
Джуди молчит, а потом тихо произносит:
– Рич, мальчик мой, мне так жаль…
Он вздыхает:
– Мне тоже.
Рич сглатывает, пытаясь не расслабляться. Через пару минут встреча с поставщиком, нельзя терять хватку.
– Полагаю, на таком сроке это частое явление.
– Ммм…
– Сколько у нее было недель? Семь?
– Восемь.
– Господи, как тяжело. И всегда-то нелегко, а Кэт еще и такая уязвимая… С ней все нормально?
– Честно сказать, не думаю. То есть физически – да, врачи сказали, что она поправится, просто нужно отнестись к происходящему поспокойнее, дать природе самой сделать все как нужно. Она все еще теряет кровь, но дело не в этом… когда я уезжал, то она заставила меня поволноваться.
– Ох, бедняжка. Я беспокоилась, что нечто подобное может произойти после того раза.
– Да? – Рич не совсем понял, говорила ли теща о первом ЭКО или о предыдущей депрессии Кэт. Но это и не важно.
– Я пыталась сказать, но ты же знаешь Кэт. Она никого не слушает. Судя по тому, что я слышала про ЭКО, это тернистый путь, а с ее проблемами со здоровьем я и не думала, что все пройдет гладко.
Почему Джуди не поделилась со мной своими сомнениями, думает Рич, когда через пару минут направляется обратно к своему рабочему месту. Вместо этого Джуди и Кэт обговорили все наедине, как хотела Кэт. Разумеется, Джуди не хотелось вмешиваться, в тот момент мне и самому бы, наверное, не понравилось, если бы она вмешалась. А Кэт и подавно.
По правде говоря, Рич, как и Кэт, верил в то чудо, которое подарит им медицина, хотя после первой неудачи немного остыл. Но после положительного теста на беременность Рич позволил надежде расти, по чуть-чуть каждый день. Его эмоции слегка отставали от эмоций жены, как обычно, он плелся за ней, беря пример с ее энтузиазма. Но после последней неудачи Рич уже не был так уверен, что Кэт снова поднимется. Но ведь он не может пробежать эту дистанцию в одиночку, так что же с ними будет?
На самом деле Кэт не спит, она просто спряталась от внешнего мира. Она пролежала без движения несколько часов. Занавески остались задернутыми, несмотря на отчаянные попытки дневного света пробиться в щель между ними. Кэт лежит все в той же позе, свернувшись калачиком под одеялом.
Проходит десять минут…
Пятнадцать…
Семнадцать…
Время тянется невыносимо медленно. Бесси свернулась около ее живота. Один полумесяц внутри другого. Обычно кошка спит на покрывале в ногах, но сегодня она словно бы почувствовала, что Кэт нуждается в ее присутствии, поэтому поддела мордой одеяло и залезла под него. Ее тепло и мягкая шкурка немного успокаивают.
В какой-то момент Кэт слышит звонок городского телефона, но не может заставить себя снять трубку. Включается автоответчик. Ее собственный голос просит звонящего оставить сообщение. На автоответчике она такая собранная, взрослая, жизнерадостная, словно это кто-то другой.
После звукового сигнала раздается мамин голос:
– Дорогая, как ты? – Пауза. – Кэт, малышка моя, я знаю, что ты дома. Это мама. Рич только что звонил и поделился новостями. Мне очень жаль. Правда. Я знаю, как ты надеялась, что все получится, и все мы надеялись, но… милая, я не знаю, что сказать. Мы о тебе думаем, я и папа. Надеюсь, ты там отдыхаешь. Я хочу приехать навестить тебя. Пожалуйста, перезвони, когда прослушаешь сообщение. Обнимаю.
Что-то щелкает, и мама замолкает. Кэт тянется за берушами, чтобы больше ничего не слышать.
