Рич не уверен: медсестра говорит так потому, что у них нет свободных мест, или потому, что ситуация не острая и им в общем-то плевать. Он не может понять. Вообще ничего не может понять.
– Нужно волноваться только в том случае, если кровотечение станет таким сильным, что будет расходоваться больше одной прокладки в час, или если появится много сгустков, иначе она потеряет очень много крови.
Рич трет лоб, словно это поможет запустить мозг и вспомнить, какие еще вопросы остались.
– А сколько продлится кровотечение?
– От недели до десяти дней. Обычно полностью прекращается через две недели, бывает и больше, но ваш врач наверняка захочет осмотреть вашу супругу, чтобы удостовериться, что в полости матки ничего не осталось.
– Хорошо, – говорит Рич. Хотя по ощущениям все ужасно плохо.
Сестра сочувственно сжимает его руку.
– Просто будьте рядом. А теперь подождите немного, я принесу вам прокладки.
Через несколько минут она возвращается.
– Вот. – Она дает ему бумажный пакет, собираясь вернуться к своим обязанностям, но останавливается и говорит: – Мне очень жаль, что с вами это случилось, особенно в такой день. Это очень сложно.
Да уж, думает Рич. Хорошо хоть, она не поздравила нас с Рождеством.
Кэт осознает весь масштаб трагедии только через несколько дней. Сначала она держится вполне нормально, она даже удивлена своим запасом прочности, горда, что справляется. Остаток праздников ничем не примечателен. К счастью, они с Ричем ничего особенного не планировали. Кэт очень слаба, у нее кружится голова, а еще она не может собраться с духом и сообщить маме о случившемся. Родные, похоже, считают, что у нее грипп, как у Саки, и на следующий день после Рождества мама звонит проверить, как себя чувствует Кэт. Ричу удается соврать, что Кэт лежит с гриппом, чтобы не травмировать их сразу.
Но вот наступает двадцать восьмое декабря. Кэт нужно выходить на работу в галерею. Она просыпается задолго до будильника и понимает, что облегчение было ложным. Еще не успев встать с постели, она осознает, что что-то не так. Такое впечатление, что ее стукнули по голове, и не единожды, вышибли мозги, оставив разум парить в пространстве, так остро она ощущает оторванность от собственного тела. Она даже сосредоточиться не может. Цифры на будильнике кажутся слишком яркими, ослепляют ее, словно дальний свет фар. Ей становится страшно, ведь она уже испытывала нечто подобное. Она откидывает одеяло, подходит к окну, а когда отдергивает занавески, то зимнее утро кажется таким ярким, что приходится закрыть глаза, хотя небо затянуто облаками. Еще один нехороший знак – мир кажется слишком огромным для нее, слишком требовательным и напряженным.
Нельзя идти на работу в таком состоянии. Я не могу. Я не справлюсь.
Бесконечные посетители галереи, задающие вопросы. Необходимость весь день находиться на публике. И все вокруг будут поздравлять друг друга с Рождеством и Новым годом.
На нее накатывает волна паники, и Кэт поспешно закрывает занавески. Она предпочитает темноту.
Рич, который только что проснулся, сбит с толку:
– Ты в порядке, любимая?
– Нет, – еле слышно отвечает Кэт и садится рядом.
Рич приподнимается.
– Милая…
Он берет ее за руку.
– Я не могу пойти.
– Куда? На работу?
Кэт начинает плакать.
– Ничего, – мягко говорит он. – Ты уверена, что там тебе не будет лучше?
– Нет, не будет. – Одна лишь мысль о том, что нужно ехать на автобусе, наполняет ее ужасом.
– Иногда полезно побыть на людях. Да и меня сегодня не будет рядом… мне правда нужно съездить в офис. Я подменяю коллег на праздниках.
– Конечно! Я и не прошу тебя остаться. Просто я не готова. Не могу, и все. – Это признание прорывает плотину. – О, Рич! – Кэт бьется в истерике. – Мы потеряли нашего малыша, нашего драгоценного малыша… я не могу поверить, что его больше нет.
Она приподнимает ночную рубашку и смотрит на свой живот. Слезы капают на кожу и сбегают тоненькими ручейками. Живот такой же, как был на прошлой неделе: мягкий, гладкий, чуть округлый. Никаких тебе кубиков, с грустью думает Кэт. От этого ей становится еще грустнее, она плачет сильнее, а Рич кладет ладонь на живот и поглаживает то место, где был малыш, эту обитель потери. Кэт плачет долго, тело содрогается в такт рыданиям, а Рич продолжает гладить, успокаивать, ничего при этом не говоря. Да и что тут скажешь…
Лу зевает, перекатывается на другой бок, наслаждаясь комфортом собственной постели после нескольких дней отсутствия. Она вернулась в Брайтон вчера вечером, и, хотя у нее было время переварить реакцию родных, она все еще толком во всем не разобралась. Может, работа мозга замедлилась во второй половине беременности. В любом случае то, что мама обрадовалась беременности, да еще и осадила Джорджию, оказалось полной неожиданностью. Лу не может вспомнить, когда она не наталкивалась на осуждение матери. Ее неодобрение было перманентным, когда Лу рисовала свое будущее, но на следующий день после того разговора они остались наедине, и Ирэн даже попросила разрешения потрогать живот и почувствовать, как ребенок шевелится. Очень необычно.
