Во-о-о-от, возмущенно думает Кэт. По крайней мере,
Слава богу, не придется каждое утро так мотаться на работу, думает Рич. Обычная поездка по М1 до Лестера ужасно утомляет, на поезде до Лондона добираться ему тоже не нравится, хотя там у него, по крайней мере, есть место, а два дня вообще можно поработать из дома. Здесь же его лицо находится в опасной близости с каким-то парнем, у которого воняет изо рта, а еще приходится держаться за поручень, чтобы не свалиться, а у него под мышкой пристроилась какая-то девица. Они еще и Ричмонд не проехали, а этот поезд идет со всеми остановками. До Ватерлоо еще несколько миль. Если повернуть голову, то можно выглянуть из окна и сориентироваться в пространстве.
Рядом со станцией расположены земельные участки в окружении жилых домов. Какой большой, наверное, спрос на землю в самом сердце обеспеченного пригорода, размышляет Рич. С виду каждый участок очень ухожен и подготовлен к лету. Элегантные беседки ждут, чтобы стать опорой для буйных завитков огненно-красной фасоли, в гигантских ваннах пенится весенняя зелень, грядки аккуратно отгорожены, виднеются траншеи с насыпями земли, чтобы сажать картофель.
Готов поспорить, земельная полиция тут лютует, избавляясь от тех, кто толком ничего не сажает, думает Рич. Не могу представить, чтобы я столько сил тратил на огородничество.
Но Рич и так уже удивил сам себя, может, и еще удивит. Он никогда не думал, что будет ставить чьи-то интересны превыше своих, но обстоятельства вынудили. Оказалось, он готов сделать это без лишних размышлений. Например, в тот момент, когда Кэт выбежала из ванной, сжимая в руке пряди своих волос и рыдая. У него не было тогда шанса сказать, что его это тоже ужаснуло. Вместо этого Рич просто взял свою машинку для стрижки бороды и побрил Кэт налысо, аккуратно придерживая ее голову, а по окончании процедуры чмокнул в лоб. Он помнит все так ярко, будто это было вчера. Вот и с ребенком так. Он стал куда увереннее после всех испытаний, что выпали на их долю. Его больше не пугает перспектива стать отцом, скорее страшит, что ничего не получится.
Тем не менее, несмотря на все оговорки, Рич все более взбудоражен. Все в клинике так их поддерживают, понимают их ситуацию, подбадривают. Только представь, если все получится. Он – Рич – будет отцом. Папой. Какой перед ним откроется мир новых возможностей!
Ох, думает Лу. Ручки пакетов из супермаркета больно врезаются в ладони. Она останавливается передохнуть, прежде чем дотащить покупки на последнем отрезке пути от Сент-Джеймс-стрит до ее квартиры-студии. Хмм, она поднимает голову. Я ведь прямо у дома Хоуи, почему бы не зайти и не поздороваться? Он живет над парикмахерской для собак, и окна в его гостиной открыты настежь. Похоже, дома. Лу звонит в звонок и вскоре видит его силуэт за матовым стеклом входной двери, когда Хоуи спускается по лестнице.
– О, Лу, привет! Рад видеть! Хочешь чашку чаю?
– Я не помешаю?
– Конечно, нет. Поднимайся! – Он смотрит на пакеты. – Господи, куколка, сколько продуктов!
– Я сегодня готовлю для Адама.
– Можешь оставить их здесь, если хочешь, – говорит Хоуи, и Лу поднимается за ним следом. Гостиная служит ему и кабинетом. Повсюду лежат газеты и открытые книги, ветер шуршит страницами. Компьютер работает, а на столе недоеденный сэндвич.
– Я ненадолго, – сообщает Лу.
