Боевой выучкой были охвачены все батальоны, полки, дивизии, все рода войск. Артиллеристы овладевали навыками стрельбы с закрытых позиций. Экипажи новых танков КВ-1 и Т-34 тренировались езде на пересеченной местности, в ведении огня по мишеням противотанковых орудий и вражеских бронемашин. Истребители, разделившись на «синих» и «оранжевых», имитировали взаимные атаки. Бомбардировщики учились летать по немецкому образцу сомкнутым строем и сбрасывать свой смертоносный груз не с трех-четырех километров, как раньше, а с более низких высот. Вся южная часть Курляндии гремела взрывами, ревела моторами, покрывалась дымом и пылью. Все войска лихорадочно спешили наверстать то, что было упущено в мирное время, когда основное внимание уделялось строевой подготовке и маршам с песнями, политбеседам и изучению марксизма, работам на бесконечных стройках и в подсобных хозяйствах. Напряженные дни наступили и в штабах. Отрабатывалось взаимодействие пехоты, артиллерии, танков, авиации. Готовились планы предстоящих операций. Командование армейской группировки продолжало комплектовать штаты своего штаба, разведуправления, управлений артиллерии, транспорта, связи, тыла, медицинской службы. Дивизии и полки готовились к сражениям с врагом.
Петр Вейонис со своими людьми подъехал к тюрьме ранним вечером. Они прибыли на полуторке. Отделение бойцов, приданное начальнику третьего управления, и два бывших милиционера, ставших сотрудниками особого отдела, оказались не лишними. Охрана узилища, связавшись по внутреннему телефону со своим начальством, наотрез отказалась впустить в исправительное учреждение представителей армии, заявив, что органы НКВД не подчиняется наркомату обороны. Вейонис приказал своим солдатам разоружить стражей и, моргнув незаметно сержанту, повелел ему расстрелять их здесь же, во дворе, если те окажут даже подобие неповиновения. И вертухаи сражу же стали шелковыми. В кабинете начальника тюрьмы история повторилась. У него изъяли служебный пистолет и потребовали вызвать своего заместителя. Тот пришел быстро. Ему сообщили, что он назначается и.о. вместо арестованного, и разъяснили, что все организации, независимо от ведомственного подчинения, находящиеся на территории, где базируются части армейской группировки Красной армии, в условиях военного положения повинуются только ее командованию. И предупредили: за невыполнение его распоряжений последует расстрел. После этих слов новоиспеченный начальник тюрьмы про фамилии Иванов сразу стал сговорчивым и осуществлял все предписания Вейониса.
Иванов сообщил ему, что в следственном изоляторе, рассчитанном на 150 человек, содержится 476 подозреваемых и осужденных. Из них 52 уголовника – кражи, разбои, убийства на бытовой почве, шулерства, драки с поножовщиной, мелкие хищения. Остальные по 58–й статье – шпионы, диверсанты, изменники Родины, троцкисты, заговорщики, антисоветчики всех мастей. Примерно половина контингента уже осуждена, но с расстрельными приговорами среди них нет. Всех, кто получил высшую меру наказания, уже лишили жизни.
– Вчера приезжали люди из Риги и привезли письменный приказ – до прихода немцев расстрелять всех, включая уголовников, – продолжал свой доклад Иванов. – Причем в том числе и тех, над которыми еще не состоялся суд. Прошлой ночью нам не удалось это сделать, так как не успели оформить необходимые бумаги. Запланировали выполнить приказ сегодня с наступлением темноты.
– Вы не могли бы выяснить, – спросил исполняющего обязанности начальника тюрьмы Вейонис, – есть ли среди заключенных Марат Вальтерс.
– Сейчас выясним, – Иванов нажал кнопку звонка.
Вошла миловидная девушка. Получив указание, покинула кабинет.
Бывший начальник уголовного розыска назвал имя своего закадычного друга, с которым жил в одном доме, учился в одном классе, ходили вместе на танцы, даже женились на двух сестрах. После окончания десятилетки Вейонис устроился в полицию, а Марат поступил в музыкальное училище. Он просто был влюблен в латышские песни и танцы. Став преподавателем, он организовал национальный музыкальный ансамбль, который был очень популярным в Курляндии. И вот этого совершенно безобидного с точки зрения политики человека месяц назад арестовали, и он канул в неизвестность. Как и многие тысячи латышей, репрессированных за несколько месяцев до начала будущей войны. Для маленькой республики такое количество осужденных и сосланных оказалось великим потрясением.
Вернулась секретарша и сообщила, что Марат Вальтерс 15 марта 1941 года осужден к высшей мере наказания, приговор приведен в исполнение на другой день. Лоб Вацетиса покрылся испариной.
– Где его могила? – спросил он.
– У наших расстрелянных могил не бывает, – ответил Иванов. – Трупы сбрасывают в общую яму.
