В верхнем углу рапорта Самойлов написал:
1. Начальнику управления кадров Соколову Е. И. – рассмотреть заявления бывших белогвардейцев, при этом необходимо иметь в виду, что они имеют серьезный боевой опыт в отличие от многих наших командиров; 2. Прокурору армейской группировки т. Гольдманису – все предполагаемые сфальсифицированные армейские уголовные дела еще раз проверить, организаторов их – сотрудников особых отделов, а также членов дивизионных трибуналов, вынесших незаконные приговоры, отдать под суд с требованием их расстрела за подлог; изучить все дела по 58-й статье и в случае подделки прекратить уголовное преследование невиновных.
Ознакомившись с рапортом Вейониса и резолюцией Самойлова, Богораз, новоиспеченный начальник политуправления армейской группировки, заметил командующему:
– Если вы, Иван Петрович, да и я, если мы останемся живыми после окружения и прочей ожидаемой круговерти, то нам с вами не сдобровать после такого доклада и таких поручений. Власть нам не простит отмену расстрела заключенных, освобождение их из тюрьмы. Она строго накажет нас и за ваши рекомендации расстрелять сотрудников особых отделов, которые сознательно фальсифицировали уголовные дела по 58-й статье. Не погладит она нас по головке и за то, что наши политработники сейчас доводят до сведения наших бойцов вашу выдумку о том, что в случае нашей победы над Германией в СССР будут распущены колхозы.
Самойлов, до того изучавший какие-то документы, поднял голову от бумаг и удивленно спросил:
– Вы что, дорогой Илья Гаврилович, собираетесь выжить в такой гибельной кутерьме? Но даже если бы у нас был хоть какой-то шанс выжить, все равно я сделал бы то, что сделал. Вы думаете, они бы простили мне самозванство, даже в случае нашего успеха в борьбе с врагом в его тылу? Держите карман шире! Больше всего власть боится самодеятельности, инициативы, несогласованных решений. Посмотрите наши боевые уставы! Ни одного намека на самостоятельные действия не только бойцов, но и командиров. Моя задача в нынешних непростых условиях, я об этом говорил не раз, – как можно больше сделать пакости немцам. Как можно больше! И для достижения этой цели, считаю, все средства хороши. Ожидаемый расстрел особистов, виновных в фальсификации дел, будет хорошим сигналом для оставшихся в живых их коллег – надо работать, а не создавать видимость бурной деятельности, причем направо и налево убивая ни в чем не повинных людей – реальных воинов. Скажу больше, Илья Гаврилович, я пошел на самозванство еще и потому, что мне хотелось доказать: в условиях свободы от политического притеснения вышестоящих придурков, от ярма безграмотных военачальников можно добиться побед над врагом даже с тем, что есть в наличии. А в наличие у нас, как вам хорошо известно, хорошо оснащенная, но плохо обученная армия. Не армия, еще раз скажу, а вооруженная толпа. Вот такая же толпа, одетая в шинели, и бежит сейчас на всех фронтах. Не бежит даже, а драпает! Сломя голову! После войны, после нашей победы, а в победе над немцами я не сомневаюсь, после всех парадов и салютов никто не будет вспоминать о сегодняшнем массовом драпе хорошо вооруженных, я это подчеркиваю, хорошо вооруженных, но необученных дивизий и целых армий во главе с бездарными генералами и маршалами с учениями Маркса – Ленина – Сталина под мышкой. А я хочу доказать, что можно избежать бегства и плена, если действовать с умом. А с умом, как это понимаю я, значит, поступать вопреки насаждаемому марксизму в военном деле, на основе опыта бывалых спецов, на базе разума и знаний.
Командир пехотного корпуса генерал-полковник Шмидт собрал совещание, посвященное одному вопросу, – как действовать по отношению к окруженной крупной группировки русских. Кроме командования трех пехотных дивизий корпуса присутствовали представители абвера. Во вступительном слове генерал-полковник Шмидт был краток:
