Так вот что совершенно случайно обнаружилось с помощью этого языка. В какой дивизии и каком корпусе служил он, было ясно из документов при нем. Дополнительно выяснилось, что в корпусе три пехотные дивизии, из них одна занимает позицию с южной стороны окруженной группировки Красной армии, там и находилась часть Курта Майера, а две остальные дивизии расположились фронтом с востока, со стороны Риги. Это стало ясным после сообщения пленного о том, что в одной из них служит его двоюродный брат, с которым он переписывается, а тот поведал ему, что в соседней дивизии их корпуса числиться жених сестры кузена. Теперь для Самойлова и его штаба стала ясна дислокация противоборствующей стороны. Он послал только что назначенного комсорга армейской группировки Пашу Шилкина к Флорентьеву, чтобы передать ему и солдату, взявшего в плен языка, благодарность от него лично. Заодно поручил проверить, как батальон закрепился на своих позициях. Комсомольский вождь, выполнив первое поручение, стал знакомиться с обороной всех рот. Ему, недавнему выпускнику военного училища, очень понравилось расположение частей: впереди ложные укрепления, позади, на холмах – настоящие. На обратном пути он заглянул в штаб полка и застал… чудовищную пьянку. В ней участвовали сам командир, начштаба, его помощник по разведке, замполит и командир одного их стрелковых батальонов вместе с двумя врачихами их медсанбата. Реакция Самойлова была быстрой: он вызвал прокурора армейской группировки, поручил ему провести расследование, дело передать в военный трибунал. Все было исполнено в сжатые сроки: трибунал приговорил всех к расстрелу, кроме врачих; их разжаловали в рядовые, но оставили при прежних должностях. Самойлов подписал решение суда, но помиловал помначштаба по разведке и командира батальона, понизив в звании, учитывая, что они отказывались выпивать, но вынуждены были после категорического приказа командира полка примкнуть к пьянке. После исполнения приговора во все дивизии и отдельные артполки была послана информации о свершившемся со следующим комментарием Самойлова: «Употребление спиртного, что запрещено моим приказом, несовместимо с военными действиями, которые требуют здравого рассудка со стороны их участников – от рядового до генералов»
На другой день после потрясшего всех расстрела Флорентьева вызвали в штаб стрелковой дивизии. Там его назначили командиром полка, лишившегося в одночасье всего командования. На возражение капитана, что он не имеет боевого опыта, комдив мрачно заявил:
– Многие из нас не имеют такого опыта. Но мне и нашему командующему понравилось, как ты обустроил оборону своего батальона. Да и взятие языка говорит о многом. Давай, командуй полком.
Шел тринадцатый день войны. Враг взял город Остров и продолжал рваться к Пскову. Накануне все, кто имел радиоприемники, слушали речь товарища Сталина. «Долго же, однако, он молчал», – многие с недоумением отметили про себя такую неспешную реакцию вождя на столь зловещее событие, как большая война с очень сильным врагом. Но еще более сильное разочарование вызвало содержание его речи. Никто не услышал ответа на три самых главных вопроса. Первый – как так получилось, что лучший друг Советского Союза, каким еще вчера была Германия, прогрессивный политический строй, каким во всех газетах СССР и на радио считался фашизм, вдруг в одночасье оказался врагом. Второй вопрос, тоже оставшийся без ответа в выступлении товарища Сталина, – по какой причине страна прозевала внезапность нападения противника. Третий вопрос – кто виновен в разгроме приграничных войск Красной армии и стремительном наступлении вермахта в глубь Советского Союза. Недоумение малосодержательной речью вождя было настолько очевидным, что на совещании командного состава армейской группировки, созванном на следующий день, никто даже словом не упомянул о выступлении главы государства. Будто и не было доклада – отчета генсека, которого долго ждала вся страна и, дождавшись, глубоко разочаровалась в услышанном.
Военный совет собрался, чтобы обсудить оперативный план разгрома противника, который окружил с юга и востока Курляндскую армейскую группировку. Во вступительном слове Самойлов сказал только, что нам противостоит пехотный корпус в составе трех пехотных дивизий. Одна из них дислоцируется с южной стороны, две остальные – с восточной. Сильная сторона немецких пехотных соединений, отметил командующий, это наличие большого количества орудий и минометов. И конечно, отменная боевая выучка. Минусы – слабая их мобильность. До сих пор, в наше время, подчеркнул Самойлов, германская пехотная дивизия двигается пешим ходом, как, впрочем, и наши стрелковые части.
