– Отвечаю: дороги прямой до Двинска действительно нет, но взгляните на карту – там куча всяких местных дорог. Причем это вам не Рязанская или Псковская губернии с их грунтовыми проселками. Тут в Прибалтике трасса так трасса, всегда можно проехать, да еще с комфортом. Что касается новых танков, то вот мы их как раз и проверим. Если подведут, в ход пойдут БТ и Т-26. Их у нас мало, но тоже надо будет включать в подвижные отряды. Если мы, товарищ Холодов, выполним эту вторую задачу – массовые рейды по тылам врага с целью уничтожения его коммуникаций, можно умирать спокойно, и нас с большими почестями встретят на том свете. Нет коммуникаций, Константин Иванович, нет наступления врага. Если, допустим, на северо-западном направлении задействованы 500 тысяч немецких солдат, то ежедневно для них требуются 500 тысяч буханок хлеба. А где их взять, если все пути снабжения перекрыты?
Командиру механизированной дивизии полковнику Петрову накануне войны фантастически повезло. В его распоряжение прибыла бригада ремонтников из Кировского завода. Срок командировки – с 1 июня по 1 июля. Комдив, не скрывая ни от кого свои чувства, тогда ликовал. Еще бы! Теперь он будет спокоен за состояние новых танков КВ-1. Таких бронемашин у него в дивизии 125. Но с самого начала их появления в части возникли серьезные проблемы. Главная из них – скверное качество многих из них. Слабая трансмиссия, особенно часто выходили из строя главный и бортовые фрикционы. Ненадежный двигатель В-2К. Механизм поворота башни быстро выходит из строя. У Т-34 еще больше недостатков. Правда, их в дивизии поменьше, всего 50. Но головная боль та же – нередкие поломки. И это всё добавление к тому, что он, Петров, сам ни черта не смыслил в танках, тем более новейших модификаций. Просто ему не приходилось ни с какого боку сталкиваться с ними за все время службы в Красной армии. Потому что он закончил кавалерийское училище, сначала командовал эскадроном. Потом его перевели в стрелковые части – рота, батальон, полк, дивизия. И ни разу там ему не приходилось иметь дело с бронемашинами. И тут сразу – бац! – из командира стрелковой дивизии в командиры механизированной дивизии. А с чем едят эти грозные железяки, полковник понятия не имел. Да и в среди подчиненных нашлось очень мало специалистов, которые хорошо разбирались в танках, тем более таких, как КВ-1 и Т-34. Поговаривали, шепотом конечно, что предыдущее командование было докой по части даже новых марок. Но почему-то их расстреляли. И вот теперь эта тяжелая ноша – управление современным вооружением, отягощенная неведением в его устройстве и отяжеленная дрянным качеством новейших танков, свалилась на него, Петрова.
Ища выход из создавшегося положения, полковник пришел к выводу – надо писать жалобы. Выгода от такой акции двойная – в случае чего можно сослаться на то, что мы, мол, сигнализировали, а там, смотришь, действительно будут приняты меры по улучшению свойств КВ-1 и Т-34. Пользуясь тем, что его дивизия не находилась в подчинении корпуса, армии или военного округа, то есть не надо было обращаться по инстанции, как того требовал устав, комдив адресовал свои замечания и предложения непосредственно в Генштаб и наркомат обороны, а также в ЦК партии. Направлял он письма и руководству Кировского и Сталинградского тракторного заводов. Эпистолярными делами по этой тематике у Петрова верховодил писарь из штаба дивизии рядовой Гришка Каверин. Сам полковник, имея четыре класса, не состоянии был формулировать столь сложные вопросы, как плохое техническое состояние новых танков и необходимость их улучшения. Зато боец Каверин оказался докой по этой части. С пятнадцати лет, закончив семилетку, до призыва в армию он работал секретарем сельсовета и набил руку по составлению всякого рода заявлений. И в том, что многочисленные обращения в высокие и не очень инстанции принесли в конце концов свои плоды, есть заслуга и Гриши Каверина, получившего за это заслуженное повышение – ему присвоили звание сержанта.
