Она приехала сюда к родителям на каникулы. Училась в Москве, в Бауманском техническом училище, изучала там редкую для девушек тематику – двигатели внутреннего сгорания. Вот эта особенность будущей профессии молодой барышни поначалу и вызвал интерес к ней у Юры: он же сам был специалистом по этой части, да еще учился в техникуме по тому же профилю! И он потянулся к ней. По правде сказать, она как представительница прекрасного пола меньше всего интересовала его. Ему всегда было смертельно скучно с красотками, с которыми не о чем разговаривать, кроме обычной бытовой ерунды. А вот Клава вызвала у него большой интерес как человек с инженерным складом ума. И не только. Она с упоением слушала в его исполнении стихи поэтов так называемого Серебряного века – Северянина, Ахматовой, раннего Маяковского, Гумилева и других, книги которых сохранились у его родителей с дореволюционных времен и которые тогда были негласно запрещены. Плюс Есенин. Выросшая в семье малограмотных родителей (ее мать вообще не умела читать и писать), кочевавшая вместе с ними по захолустным гарнизонам, Клава была лишена общения с более умственной средой. Поэтому ее просто потряс совсем иной мир мыслей и воззрений, облеченных к тому же в высокохудожественную оболочку. А если добавить к сему упомянутую выше мужскую представительность молодого человека да еще родственность выбранными обоими профессий, то ничего удивительного в том, что девушка без памяти влюбилась в веселого ремонтника танковых двигателей. Ошарашенный ничем не скрываемым искренним и сильным чувством привлекательной студентки к нему, работяге, Шевченко признался сам себе, что сражен и что главный смысл жизни для него теперь стало существование этого человека, ставшего ему самым близким, родным и дорогим. Говоря языком специалистов в области двигателей внутреннего сгорания, каковыми оба они являлись, случайная встреча, как волшебный ключ, вызвало зажигание, которое двинуло вперед, да еще на большой скорости взаимную любовь.
Поэтому, когда ее отцу, комдиву Петрову, стало ясно, что скоро немец будет в Риге и надо немедленно эвакуировать жену с дочерью, последняя отказалась ехать в тыл. Сначала она притворилась патриоткой, желающей, выполняя свой комсомольский долг, остаться здесь, на передовых рубежах сражений с фашистами, и, поступив на курсы медсестер, помогать спасать жизни бойцам и командирам. Но после того, как папаша обозвал ее дурой и пообещал съездить ей по шее, Клава расплакалась и объяснила всё, как на духу. Добавила, что другой комдив, Грачев, в чьем распоряжении теперь находилась бригада ремонтников, запретил ленинградцам уезжать, хотя срок их командировки истекал 30 июня. Так что они остаются в Курляндии, и она с ними. Что делать? А тут еще жена наотрез отказалась уезжать без дочери. Она за последние дни сильно сдала, переживая за сына, прошлогоднего выпускника военного училища, попавшего по распределению в Западный военный округ, то есть в Белоруссию, где, по сообщению знающих людей, немецкие войска окружили и добивают части Красной Армии, в рядах которых находился их Вася-Васенька. Спасение пришло с неожиданной стороны. Прознав, что Клава из-за него отказывается уезжать и выяснив достоверно, что германцы со дня на день окажутся в Риге, Юра Шевченко, выпросив грузовик у «Двойного Ивана», примчался к дому Петровых, захватил мать, дочь и с полдюжины домочадцев из других командирских семей, рванул на восток. Но заградительный отряд, то самый, который реквизировал автомобильный и гужевой гражданский транспорт, опечалил спасителя, заявив, что Рига уже занята немцами. Автомашина с испуганными женщинами и детьми вернулась домой. Клава, плача, с огромным трудом уговорила Юру взять его с собой, чтобы, как она сказала, разделить с ним последние дни, если они наступят. Ее мать, узнав о решении дочери, упала в обморок, и ее без сознания Юра донес до кровати, уложил, и они с Клавой укатили в свою танковую часть.
