В штабе стрелковой дивизии генерал-майора Панюшкина история с неудачным походом на фронт была воспринята как сигнал к более решительным и рациональным действиям. Он был усилен последними невеселыми сообщениями о продолжающемся стремительном наступлении немцев как в Белоруссии, так и особенно в Прибалтике. К концу 26 июня, на пятый день войны, противник вышел к реке Западная Двина, по местному Даугава, и захватил мост через нее в районе города Двинск, у латышей Даугавпилс. Но хуже было для курляндской группировки то, что враг приближался к Шауляю, а это южнее и почти рядом. Дальше Елгава, а затем Рига – всё, окружение полное. В штабе дивизии Панюшкина началась, нельзя сказать, что паника, но суматоха наглядная. Первым делом комдив распорядился вывезти в Ригу семьи командного и начальствующего состава. Он собирался сделать это еще в середине июня, когда слухи о возможном скором нападении Германии витали в воздухе, как тополиный пух, но арест командира соседней стрелковой дивизии полковника Попова охладил его пыл. Взяли же его именно за то, что он отправил свою жену с детьми в Россию, предъявив ему обвинение в трусости, паникерстве и провокации. Теперь же инкриминировать такие жуткие статьи бессмысленно, так как враг в прямом смысле стоял у порога.
Но одна закавыка все же возникла. Хотя по штату стрелковой дивизии не были положены грузовые автомобили и все перевозки осуществлялись гужевым транспортом, в предписании говорилось, что в случае войны командование имеет право реквизировать в народном хозяйстве ЗИС-5 или полуторки. В каких населенных пунктах, каких отраслях и в каком количестве, об этом не было сказано ни слова, так как даже в июне 1941 года в правительстве нападение какого-либо государства на СССР считалось верхом фантазии. Когда такой печальный факт свершился, генерал-майор Панюшкин проявил активность и отдал приказ изъять у предприятий и организаций Кулдиги грузовики. Удалось обзавестись пятнадцатью машинами. Радости не было границ. Еще бы! Полтора десятка ЗИС-5 и полуторок – это 400 штыков, четыре роты, или почти четыре батареи полевых орудий, которые теперь в случае боевой необходимости можно будет в считанное время перебросить на десятки километров. Другой вариант оперативного использования автотранспорта – быстрая подвозка боеприпасов в бою. Одним словом, автомобиль есть автомобиль. И ставка высшего военного командования на кавалерию, лозунг партии «Пролетария – на коня!» вызывали в нижестоящих штабах скептицизм, разумеется, глубоко скрываемый. Блицкриг в Бельгии и Франции в мае-июне 1941 года, полный разгром западных союзников, взятие Парижа благодаря в том числе быстрому передвижению частей вермахта на машинах подтвердили большую эффективность и перспективность механизации войск. Но в Кремле отреагировали на эту инновацию вяло. И в войну все стрелковые дивизии страны вступили, оснащенные только гужевым транспортом. Но и лошади предназначались только для перевозки грузов и орудий. Пехота же продолжала двигаться пешим маршем, как и двадцать пять лет назад в первую мировую войну. И тут – на тебе! – сразу пятнадцать автомобилей! Но на пятый день войны было решено всех их использовать для перевозки командирских семей с их скарбом. Им предстояло выехать уже сегодня, в ночь с 26 на 27 июня. Этому решительно воспротивился замполит дивизии Конюхов. Но сначала он запротестовал мягко:
– Не попадет ли нам за такое нецелевое использование автотранспорта?
– А пошли все они на х…, – зло ответил генерал-майор. – Мало того что просрали войну, так еще и без всякой связи оставили нас. Да еще на носу окружение. Нет, будем спасать свои семьи.
– Давайте посадим их на телеги, – продолжал настаивать Конюхов.
– Вот ты и сажай своих на повозки. Аккурат к приходу немцев они и доедут до Риги.
– Я готов так и сделать, товарищ генерал-майор, – перешел на официальный тон замполит. – Но как представитель партии я запрещаю вам использовать автотранспорт в личных целях.
