Замполит одного из стрелковых полков Лисицын пьяно кричал, стуча кулаком по столу:
– Почему немецкие солдаты не сдаются Красной армии? Где классовая солидарность германского рабочего класса? Почему он не поднял восстание против Гитлера?
За неделю до войны в гарнизонном клубе для комсостава была прочитана лекция профессором из Москвы под названием «Германия – верный друг Советского Союза». И многие из присутствующих до сих пор, на пятый день войны, не могли взять в толк, почему вчерашний, можно сказать, побратим поднял руку на своего близкого товарища. И теперь, подогретые водкой, они, возмущенные предательством бывших корешей, перебивая друг друга, клеймили их за двурушничество. Конец балагану положил начальник штаба дивизии Поспелов:
– Хватит болтать попусту! – рявкнул он. – Надо говорить о насущном – идти врагу навстречу…
– Или наперерез, – кто-то перебил его.
– Или наперерез, – согласился начштаба, – во фланг и тыл. Или сидеть сложа руки, ждать подхода врага. Приказываю не галдеть и говорить строго по одному.
– Выходить навстречу немцам или ударять сбоку нет смысла, – выступил командир стрелкового полка Синицын. – Опыт дивизии Пашина предостерегает – мы под полным контролем противника. Сверху нас сторожит самолет-разведчик, на земле – диверсанты с радиопередатчиками. Предлагаю оставаться на месте, договориться с другими частями и занять общую круговую оборону. В Курляндии находится большая сила.
– Я предлагаю другой вариант, – поднялся с места командир другого стрелкового полка Ветров. Вместе с Конюховы они, пожалуй, были единственными трезвыми на этом совещании. – Но сначала я скажу о другом. Как вам известно, я вступил в должность комполка всего неделю назад, И застал нечто невероятное: моя часть совершенно не готова к боевым действиям. Бойцы не умеют стрелять по движущим целям, на бегу. Большинство вообще имеет за душой всего пять-шесть выстрелов. Отсутствуют навыки окапывания во время атаки под огнем. Полная танкобоязнь. Ни разу бойцов не тренировали на взрывы. В наступление бегут кучками, а не врассыпную. О каком походе навстречу врагу может идти речь при такой плачевной боевой подготовке? Мне непонятно, чем вообще занимались в полку в течение последнего года? Мой вывод: если как-то можно использовать моих бойцов и командиров, так только в обороне. Поэтому я предлагаю – идти не вперед, не во фланг и не сидеть в ожидании врага, а отойти на восток, к Риге, пока она не захвачена противником. Там займем оборону и, возможно, обретем вышестоящее командование.
Снова все загалдели, обсуждая различные варианты боевых действий. Наконец встал командир дивизии:
– Мой приказ, пока устный, таков. Уходим на Ригу. Это наиболее правильное решение. Товарищ Поспелов, – обратился он к начштаба, – сколько времени понадобиться для подготовки дивизии к маршу.
– Трое суток, товарищ генерал-майор, – последовал ответ.
– Это много, мы не успеем, немец раньше нас окажется в Риге. Сутки – вот мой приказ, в ночь с 27 на 28 июня…
– Выдвинутся через сутки мы сможем, товарищ генерал-майор, – промолвил Поспелов, – но мы не успеем уничтожить большое количество имущества, которое не сможем забрать с собой. Это продовольствие, боеприпасы, фураж, обмундирование и другое. Нельзя их оставлять врагу.
– Оставьте команду для их уничтожения, а основной состав дивизии готовьте к походу. Идти только ночью. С наступлением даже слабенького утреннего света во время марша уходить в укрытия, я имею в виду лес. И не подавать признаков жизни. А теперь все по местам.
На третий день войны в стрелковой дивизии полковника Семаги случилось ЧП. В связи с нападением Германии на СССР здесь был снят запрет на проведении учебных артиллерийских стрельб, вето на которые было прежде наложено по указанию сверху в целях экономии боеприпасов. В одной из батарей снаряд разорвался в стволе гаубицы. Ствол разорвало по самый щит, но, слава богу, никто из орудийного расчета не пострадал. Видно, снаряд был неисправен, взрыватель сработал преждевременно. Но так не думал лейтенант госбезопасности из особого отдела Гусев. Он пришел в артдивизион с двумя своими бойцами и приказал расчету орудия разойтись в разные стороны на 15–20 метров друг от друга, чтобы солдаты не общались между собой и не слышали разговор следователя с командиром батареи старшим лейтенантом Стеблиным. А между ними состоялся такой диалог.
Гусев:
– У меня к вам следующие вопросы, старлей. Первый: может, чехол со ствола забыли снять?
Стеблин:
– Этого не может быть, товарищ лейтенант госбезопасности. Чехол был снят. Данный факт может подтвердить весь орудийный расчет. Да и вот он, чехол, в целости и сохранности, – и комбат показал на брезент, брошенный на передок.
Гусев:
– Тогда, возможно, грязь в стволе накопилась? Давно же не стреляли.
Стеблин:
– Никак нет, Такое просто невозможно. Мы драли постоянно ствол и тогда, когда гаубица простаивала, и сегодня, перед первым выстрелом.
Гусев:
– А. может, специально решили вывести из строя пушку, скажем, песочка в ствол подбросили?
