На одну из «посиделок» батальона (то ли звания обмывали, то ли награды) пригласили омоновцев ближайшего блокпоста, с ними 2 МСБ давно наладил взаимодействие. Щербаков сидел за столом напротив огромного широкоплечего омоновца, на голове которого оказалась такая кепка-таблетка жёлто-коричневой раскраски. Она, как магнит, притягивала взгляд Сашки, и он решил во что бы то ни стало заполучить её. В результате по окончании вечеринки старший лейтенант предложил омоновцу «на память» поменяться кепками, на что изрядно захмелевший милиционер сразу же согласился. Голова омоновца была раза в полтора крупнее головы Александра, и поэтому его кепка висела у Щербакова на ушах, а щербаковская едва прикрывала бритую макушку милиционера. Но это не главное, главное – кепка «не как у всех» теперь у Сашки!
На следующий день Щербаков пошёл в медвзвод, выпросил у медсестры Марины Юрьевны коричневых ниток и начал ушивать огромную кепку, предварительно распоров её сзади по швам и тщательно всё замерив. На кропотливую работу у лейтенанта ушло без малого три дня с перерывами – то старшим колонны водовозов уедет, то на зачистку, то в боевое сопровождение. Но оно того стоило, ушитая кепка выглядела замечательно, и такой точно ни у кого не было!
Утром на разминирование основной грунтовой дороги, пролегавшей по вершинам Терского хребта, выезжал Т-72 второй танковой роты. Впереди танка катился тяжелый КМТ-7 – колейный минный трал весом 7,5 тонн. Остатки боевиков, скрывавшихся в окрестностях Грозного и Толстого-Юрта, ночами часто минировали дорогу, днём по ней постоянно ездила военная техника. Постов повсюду не выставишь и минами всё не заставишь, поэтому приходилось каждое утро отправлять танк с минным тралом. Движение разрешалось, только когда танк пройдёт всю дистанцию в несколько километров. Экипаж танка разминирования сидел «по-боевому», с закрытыми люками и медленно катил КМТ-7 по колеям грунтовки. Порой под многотонным катком трала грохал взрыв, осколки барабанили по броне, но танк ехал дальше.
В один из таких рейсов механик тральщика случайно увидел лежащий на обочине магазин от РПК-74 на 45 патронов, подходивший к АК-74. Такую «удачу» солдат решил не пропускать. Обычному магазину на 30 патронов бойцы в боевых действиях предпочитали увеличенный магазин на 45. Два магазина по 45 патронов скручивали изолентой по схеме «69», получалось 90. И теперь, отстреляв один магазин, можно мгновенно, перевернув «конструкцию», вставить второй полный. Боевые действия практически закончились, и зачем танкисту, у которого автомат с магазином на 30 патронов и так громоздкий, понадобился магазин на 45 – загадка. Но механик остановил танк и, откинув люк, выпрыгнул на обочину. Схватив черный магазин, боец вновь забрался в Т-72 и продолжил движение.
Окончив разминирование, «тральщик» вернулся в расположение 1 МСБ, где дислоцировалась 2 ТР. Наводчик с командиром экипажа уже покинули танк, когда механик решил получше рассмотреть свою находку. По виду магазин был с патронами, но непривычно тяжелый. Механик отстегнул от своего АКС магазин на 30, чтобы посмотреть, как автомат будет выглядеть с магазином на 45. Последнее что он подумал, пристегивая новый магазин: «Пацаны завидовать будут…» Вместе со щелчком заминированного взрывчаткой и поражающими элементами магазина, вставленного в автомат, прогремел взрыв страшной силы. Люк механика сорвало со штока, и всё отделение мгновенно превратилось в груду искореженного железа. Оборудование башни также сильно пострадало, и танк не взорвался только по причине отсутствия в нём боекомплекта. Всё, что осталось от механика, «погибшего при выполнении боевого задания», увезли на его родину в закрытом гробу, а танк утащили на капремонт.
Слухи о том, что Щербакова представили к государственной награде ходили давно, еще с зимы. Об инициаторе подачи наградного листа история умалчивает, но опять-таки по обрывкам разговоров, когда на одном из собраний командир полка Шугалов поднял вопрос о награждении солдат и офицеров за взятие Грозного, он выделил, что наряду с кадровыми офицерами в боевых действиях принимают участие и бывшие «студенты», выпускники военных кафедр институтов и университетов. И одним из первых, кого комполка вспомнил из «студентов», был Александр Щербаков. Представление к награде подали еще в начале весны, но бумаги всё это время бродили где-то в штабных коридорах. Во второй половине августа часть наград наконец-то пришла на Терский хребет, и на 22 число командование полка назначило награждение солдат и офицеров 2 МСБ.
За день до вручения наград весь батальон приводил обмундирование и вооружение в порядок – стирали форму, чистили оружие. Щербаков уже знал, что его тоже ждет награда, но какая, не догадывался.
