Стали размещать танки третьего взвода. Первым загоняли 157-й командирский. Щербаков стоял перед танком с бьющими в глаза, теперь уже включенными фарами, и руками показывал выглядывающему из люка Обухову, куда подруливать и где тормозить. Площадка достаточно компактная для такой огромной техники, и танки нужно останавливать почти вплотную друг к другу, так близко, что с носа заднего можно перепрыгнуть на корму впереди стоящего. Пока лейтенант занимался своим танком, следующий за ним 172-й начал регулировать командир 158-го старший сержант Акунин. За рычагами 172-го сидел молодой механик-водитель рядовой Воробьев, прибывший всего месяц назад вместе с остальными молодыми танкистами на замену дембелей в Шелковскую. Усталость и неопытность подвела Воробьева – Акунин слишком близко подошел к надвигающемуся на него 172-му, а Воробьев не успел вовремя нажать на тормоз. Танк качнулся и придавил Акунина к закрепленному на корме 157-го бревну самовытаскивания, уткнувшись своим бронированным носом в грудь сержанта. Толстый слой маскировочной сети, еще в Дагестане привязанной к бревну, спас Акунина от неминуемой гибели. Воробьев сразу подал назад, и сержант, потерявший сознание, упал перед замершим танком. Механик сидел, вытаращив глаза, крепко вцепившись в рычаги управления, не вылезая из люка. К Акунину кинулись увидевшие это танкисты, на крик прибежал Щербаков.
– Акунина задавили! – прокричал кто-то рядом.
– Как? Кто? – Щербаков склонился над лежащим на земле с закрытыми глазами Акуниным.
– Да "механ" новый, Воробьев!
Воробьев всё так же сидел в люке, боясь выбраться наружу.
– Дышит, вроде! – увидев пар в свете танковых прожекторов, прокричал лейтенант. – Медики далеко? Зовите срочно!
Акунина унесли на носилках в цех, где расположился медвзвод.
«Ж-жить будет, н-но воевать уже нет, – чуть заикаясь, пошутил прапорщик-медик Слава Румянцев, – з-завтра на хребет его отправим, а там в госпиталь. Пару ребер сломало, видать. Еще спасибо, что жив остался. И-ищи нового командира, лейтенант!»
Время близилось к полуночи. Танки заглушили, на базе почти тихо, порой окрикнет часовой, где-то в глубине цеха тарахтит дизельный генератор. Команда "отбой". Лишь совсем рядом громыхают взрывы, периодически раздаются треск очередей и хлопки одиночных выстрелов.
Одно из помещений отвели для танковой роты. Дощатый пол бывшего актового зала, где когда-то на планерку собирались сотрудники предприятия, был застелен потрепанными спальными мешками, на них уже вповалку спали танкисты первого и второго взводов. Щербаков, изнуренный ночным маршем, происшествием с Акуниным и холодом повалился на чей-то спальник, но сон долго не шел. Вокруг стоял храп таких же уставших танкистов, запах пота и висевшего в едком воздухе дыма дешевых сигарет. До сих пор не побежденные платяные вши "бэтэры" активизировались в тепле и тоже мешали заснуть. В небольшом кабинете солдатскими руками наспех сколочены деревянные нары, здесь расположились командир роты Абдулов, комбат Купцов и приехавший с хребта начальник штаба танкового батальона Кукушкин. Зампотех батальона майор Крылов ночевал в кунге ЗИЛ-131.
Ранний подъем в половине седьмого. Среди заспанных танкистов в утреннем полумраке Щербаков разглядел старшего лейтенанта Эдика Кузекина.
– Привет, Эдик! Ты что тут делаешь?
– Привет! Так у вас же командиров взводов не хватает, вот меня Купцов и привез с хребта. За командира 1-го танкового взвода буду.
– Ну классно! А то я тут один задолбался уже.
Поужинали в мрачной столовой, развернутой под сводами одного из цехов. Окон в цехе не имелось, солнечный свет не проникал внутрь, поэтому над столами протянулись провода с маленькими тусклыми лампочками, получающими энергию от тарахтящего где-то в глубине дизельного генератора. Внутри холодно, пахло соляркой и машинным маслом, как когда-то в детстве у отца на работе в «сельхозтехнике». Но чай и гречка с тушенкой горячие, и это радовало.
После завтрака Купцов вызвал Щербакова к себе. «Сейчас поедем на рекогносцировку с "вованами". – сказал комбат. – Через десять минут построение группы у ворот базы».
Щербаков из кабинета Купцова сразу направился к воротам, за ними уже стоял БТР-80 с красно-желтыми опознавательными знаками внутренних войск. Рядом курили несколько офицеров 2 МСБ.
– Здорово, Саня! Тоже на рекогносцировку?
– Ага, сейчас комбат должен подойти.
Щербаков закурил сигарету, стоя у грязного борта БТРа. Сердце колотилось в груди, казалось, что это происходит не с ним. Куда ехать? Совсем рядом грохочут взрывы, раздаются автоматные очереди и хлопки одиночных выстрелов.
Откинулась створка двери бокового люка, изнутри пахнуло дизельным топливом и порохом.
«Давай загружайтесь, – на ходу крикнул подходивший к БТРу Купцов. – Хорош курить!»
