Щербаков, пригнув голову и придерживая автомат, протиснулся внутрь бронетранспортера. Лейтенант примостился на узкой скамеечке, рядом с такими же молодыми офицерами из мотострелковых рот. Наконец все разместились и боковой люк захлопнулся, погрузив всё в полумрак. Лишь в глубине салона желтела тусклая дежурная лампочка, да лучи солнца пробивались сквозь маленькие бортовые амбразуры для стрельбы из автоматов. БТР пришел в движение, но куда он едет, непонятно. В амбразурах мелькало что-то красное, наверное, кирпичные стены, выстрелы звучали то справа, то слева, иной раз где-то впереди. Офицеры сидели, словно в консервной банке, не зная, что их ждет через минуту и в какую сторону бежать, если, не дай Бог, БТР подобьют и при этом останешься жив. Во мраке едва разглядеть напряженные молчаливые лица. Наконец бронетранспортер остановился. Ехали недолго, всего-то минут пять. Люк на борту вновь откинулся, и внутрь заглянул капитан внутренних войск с черным от гари и копоти лицом.
«Выгружаемся. За перед или корму БТРа не выходим. – сказал он. – Сейчас нужно будет проехать перекресток. БТР поедет, все держитесь этого борта, потому как с другого борта "чехи" могут засадить из чего-нибудь».
Щурясь от яркого солнца, офицеры по очереди вылезли через боковой люк, прячась за броней правого борта. Вокруг чернели провалами выбитых окон красно-кирпичные здания промзоны. БТР стоял за углом одного из них перед перекрестком, и, судя по всему, справа эту сторону улицы могли обстреливать из близлежащих цехов. Минуту спустя БТР тронулся, минуя перекресток со скоростью быстро идущего пешехода. Офицеры гуськом, прячась за бортом бронемашины, скорым шагом миновали опасную зону и остановились на другой стороне улицы, по-прежнему прячась за броней.
«Всё, нормально. Здесь мы в безопасности, – сказал капитан-ВВшник. – Сейчас всё покажем».
Подошли еще несколько человек в военной форме и бронежилетах, какие войска – непонятно, званий тоже не разобрать – без погон. «Следуйте за мной, – сказал один из них, – здесь можно не прятаться – "чехи" там, за цехами»», – он махнул рукой в сторону, где, по его мнению, располагались боевики. Все вместе двинулись по разбитым кирпичам, устилающим всё вокруг, к ближайшему зданию. Под ногами хрустели осколки стекол и шифера.
«Щербаков, пойдем со мной, у тебя своё задание. – сказал Купцов лейтенанту, зайдя в четырехэтажное здание из красного кирпича. – Нам на четвертый этаж».
Здание выгорело изнутри, и о том, что здесь находилось раньше, ничего не напоминало. Скорее всего, это был административный корпус одного из предприятий промзоны. До третьего этажа поднимались по обычной бетонной лестнице с обгоревшими от пожара перилами, дальше лестница обрывалась, разрушенная попаданием снаряда. На четвертый этаж вела сколоченная из толстых досок стремянка. Подойдя к ней, Купцов стал карабкаться наверх, за ним полез Щербаков.
Первое, что увидел лейтенант, выбравшись из дыры в полу четвертого этажа, это сидящего на стуле человека в военной камуфлированной форме без знаков отличия. Ноги в грязных берцах он закинул на стол, какие обычно раньше стояли в советских столовых. На столе, находящемся перед заложенным кирпичами и мешками с песком окном, стояли полуторалитровая бутылка минеральной воды и направленный в сторону маленькой амбразуры 7,62-мм пулемёт Калашникова. К стене прислонена снайперская винтовка Драгунова.
– Привет, танкисты, – приподнявшись со стула и протянув руку в черной кожаной перчатке с обрезанными пальцами, сказал человек в камуфляже, – не дождемся никак, пока вы их танками не подавите!
– А вы что, без нас не справляетесь? – поздоровавшись, спросил Купцов.
– Да так, отстреливаем помаленьку. – хозяин комнаты кивнул в сторону СВД. – Вы там близко к окну не подходите, а то у них тоже снайперы не дремлют.
– Хорошо. Щербаков, иди сюда. – подойдя ближе к заложенному кирпичами окну, сказал комбат. – Впереди молочный и консервный заводы, а левее, через дорогу, бетонный забор, видишь? – комбат тыкал пальцем в щель между кирпичами, за которыми в дымке виднелись разрушенные цеха заводов. – Твоя задача сегодня выйти на позицию вон к тому красному кирпичному заводику и на прямую наводку расстрелять этот забор, чтобы сделать проходы для пехоты. На днях намечается штурм "молочки" и "консервки".
В это время Щербаков пытался хоть что-то рассмотреть сквозь просветы среди кирпичей своим подслеповатым зрением.
– Товарищ майор, – доставая из нагрудного кармана зеленый пластиковый футляр с очками, сказал лейтенант, – покажите еще раз, куда стрелять.
– Бля, Щербаков, на хрена вас таких слепых в армию берут?
– Ну это вы в военкомате спросите, – надевая очки, сказал Александр.
– Повторяю для слепых, – и комбат вновь стал тыкать пальцем в щель, объясняя, куда стрелять Щербакову, держась при этом от неё на безопасном расстоянии.
