Теперь лейтенант смог рассмотреть сквозь неплотно сложенные кирпичи огромную территорию промзоны с её бесчисленным множеством строений, покореженных баков, заборов, столбов с порванными проводами, разбросанными повсюду грудами обломков и поднимающимися столбами дыма.
– Забор видишь? Вон тот, серый. Бетонный. Вот его и надо раздолбать. Приказ ясен?
– Так точно, товарищ майор.
Вскоре на том же БТР вернулись на базу. Здесь суета – прибыл первый заместитель командующего Объединённой группировкой федеральных сил на Северном Кавказе генерал-лейтенант Геннадий Николаевич Трошев. Танкистов вызвали в штаб батальона, расположенного в одном из помещений АвтоВАЗа. В штабе уже присутствовали командир полка Чебышев, его заместитель Шугалов, командир 2 МСБ Бельский, начштаба Станкевич и сам генерал-лейтенант Трошев. На столе расстелена большая подробная карта Грозного с кучей красных, синих значков и линий, обозначающих наши позиции и позиции противника. Трошев за руку поздоровался с Купцовым, Абдуловым и Кузекиным. Дошла очередь и до Щербакова. Рукопожатие Геннадия Николаевича было жестким, он посмотрел в глаза Александру, казалось, проверяя его, готов ли он к выполнению боевой задачи, не струсил ли.
«Товарищи офицеры, – начал генерал-лейтенант, – на данный момент разведывательно-боевыми действиями обнаружены огневые позиции боевиков, система огня, управления и районы, от удержания которых зависит устойчивость обороны города Грозный. Таковыми явились консервный и молочный заводы в северной части города, крестообразная больница в восточной части, мощный рубеж обороны по улице Алтайская в северо-западной части города и площадь Минутка. – красный карандаш в руке Трошева перемещался по карте. – Вашему батальону ставлю задачу – завтра, 19 января, начать штурм молочного и консервного заводов. Цель – захват данной территории и закрепление на ней своих позиций».
Трошев показывал на карте склонившимся над ней офицерам направления ударов, Станкевич что-то быстро помечал в своем блокноте. Щербаков смотрел на карту и не мог поверить в происходящее. Завтра штурм. ШТУРМ! Ну пусть это будет всего лишь сон! Но "проснуться" не удавалось – вокруг все тот же погруженный во мрак штаб, офицеры батальона и Трошев с карандашом в крепких пальцах.
Начштаба раздал офицерам карты Грозного, на каждой красным кругом обведена территория АвтоВАЗа, больше никаких обозначений. Где наши, где враги? Первый раз за все время службы Щербаков держал в руках хрустящую плотной бумагой личную карту, а не листок бумаги с перерисованной местностью. Но вскоре карта пополнилась пометками о ближайших подразделениях и приблизительной синей линией разграничения противоборствующих сторон. Складывая бумажное полотнище, Александр заметил мелкую надпись в его углу: "Карта 1941 года, уточнена в 1984 году".
Через полчаса по приказу перед загруженными полными боекомплектами танками построилась танковая рота. К стоящим по стойке смирно танкистам вышел генерал-лейтенант Трошев.
– … Ребята, я сам танкист. Окончил Казанское танковое и что такое тяжелый труд танкиста, знаю не понаслышке. – заканчивая свою недолгую речь, сказал заместитель командующего Объединённой группировкой. – Ваши командиры доведут до вас поставленную боевую задачу, и я уверен, вы её с честью выполните. И еще, кто тут у вас рядовой Лебедев?
– Рядовой Лебедев, выйти из строя! – скомандовал Купцов.
Строй расступился, и из второй шеренги вперед шагнул круглолицый Лебедев.
– Наслышан о тебе, Лебедев, как ты в Карамахи ваххабитский штаб уничтожил. Говорят, Героя России тебе никак не дают? Ну ничего, сынок, я не буду генералом, если ты Героя не получишь! – он похлопал Лебедева по плечу. – Встать в строй!
Через час танк Щербакова выехал за ворота АвтоВАЗа. На груди под камуфляжем шелестела сложенная до размеров тетради новая карта. По совету Абдулова, Александр не стал засовывать карту в планшет – если придется покидать подбитый танк, планшет с собой вряд ли захватишь, а карта не должна достаться врагу. Сзади башни прильнул к броне комбат Купцов. На голове его был шлемофон, он отдавал приказы механику-водителю Обухову, куда нужно ехать. Танк выехал на Петропавловское шоссе, повернул налево. По правому боку и впереди высились цеха промзоны. Метров семьдесят, и танк вновь повернул налево, где громоздились потрепанные войной строения каких-то предприятий. Небо заволокло тучами, и вокруг замельтешил мелкий колючий снег. Танк медленно двигался по узкой грунтовке, по правому борту высился забор из бетонных плит, слева зиял провалом глубокий овраг с чернеющей на его дне лужей нефти и лежащими в ней останками сгоревшей БМП.
«Стой!» – закричал Купцов, и танк сразу остановился, качнув расчехленной пушкой.
