Из приятного – столовая. Теперь всё свежее и горячее, чай сладкий, хлеб не вонючий, в обед первое, второе, салат, компот, порой сало на блюдце, порезанное тонкими ломтиками. Душ минимум раз в неделю. Многие подразделения, чтобы не зависеть от расписания, сами стали делать себе «бани» и душевые. Еще в декабре, на Терском хребте, танкисты нашли два небольших вагончика защитного цвета на колёсах. Сейчас один из них Абдулов приспособил под баню, во втором жил сам. Оба вагончика спрятали в глубоком окопе, накрыв маскировочной сетью.
На северо-восточном склоне высоты, почти вплотную к позициям, росли густые заросли кустарника с торчащими меж ними стволами еще не успевших покрыться листвой деревьев. Командование 2 МСБ посчитало это направление опасным – можно незаметно подобраться к расположению батальона. Утром 8 апреля был отдан приказ танками валить деревья и гусеницами укатывать кустарник, чтобы территория стала более открытой и бурелом не дал подобраться незаметно.
Подняв передние подкрылки, дабы не помять их, и повернув пушку назад, танки взвода лейтенанта Щербакова стали валить деревья и давить кусты. Стволы ломались, словно спички, под многотонной тяжестью, и доселе трудно проходимый кустарник превращался в бурелом. Лисий хвост, привязанный к стволу НСВТ, улетел в неизвестном направлении, сорванный веткой. Через некоторое время танк «разулся». На ведущую звёздочку намотало проволоку, к тому же, давно не проверяли натяжение гусениц, и ослабшая левая «гусянка» соскочила с поддерживающих катков при развороте. До вечера на месте пришлось провозиться с ремонтом танка, пока остальные завершали утюжить заросли. К сумеркам в буреломе наставили сигналок, теперь направление под контролем.
После вечернего построения Щербакова вызвал комбат Купцов.
– Щербаков, а ты в курсе, что завтра в отпуск уезжаешь? – хитро улыбнулся в усы комбат.
– Как в отпуск? Домой? – Щербаков не верил своим ушам.
– Так точно. Комполка Шугалов сказал, чтобы тебя в отпуск отправили. В общем, собирайся, десятого в Червлёной эшелон на Волгоград. Я тоже еду.
– А на сколько отпуск? Я на неделю не поеду, потом опять привыкать ко всему этому, – еще сомневаясь в услышанном, сказал лейтенант.
– Не на неделю. Недели три минимум, как эшелон назад будет.
Из вагончика комбата лейтенант вышел, еще никак не веря в услышанное. В сгустившейся темноте он, спотыкаясь от света слепящих факелов, направился к вагончику Абдулова.
– Олег, меня Купцов в отпуск с собой забирает. Что делать?
– Что делать – ехать! Только возвращайся, Саша, пожалуйста. Если ты не приедешь, то меня в отпуск не отпустят. Ведь на всю роту я и ты офицеры, больше никого, – Абдулов хлопнул Щербакова по плечу. – Сенчина вон во вторую роту назад на Терский перевели. Первый и второй взвод без офицеров, когда новые приедут – неизвестно.
– Олег, я вернусь. Обещаю.
На станцию в Червлёную-Узловую к обеду 10 апреля прибыла большая группа офицеров, прапорщиков и контрактников, ехавших в отпуск. Военных привезли с Терского хребта в кузовах «шишариков». Погода стояла паршивая – дождь, ветер, низкие серые облака по всему небу, но она не могла омрачить радость отпускников. На запасном пути их дожидался эшелон, состоящий из двух пассажирских вагонов и нескольких платформ с покореженной в боях техникой. В Кизляре вагоны с военнослужащими должны перецепить к пассажирскому поезду, следующему до Волгограда.
«Отмечать» отпуск начали еще на Терском хребте, продолжили в эшелоне. Каждый, у кого имелись деньги, купил в дорогу чего-нибудь выпить, поэтому недостатка в алкоголе не было. Все делились водкой, коньяком или пивом друг с другом, блуждая по вагонам и радуясь, что скоро они будут дома. К тому времени, когда эшелон тронулся, отпускники более-менее успокоились, разбившись по группам за столиками в плацкартных вагонах, продолжая пить и закусывать сухпаями.
Ближе к вечеру Щербаков, уже «отметивший» свой отъезд, лежал на верхней полке, глядя как по проходу ползет старший сержант-контрактник Серёга с трудно выговариваемой фамилией.
– Серый, ты куда ползёшь? – весело закричал ему лейтенант. – Туалет в другой стороне!
Серёга повернул голову на звук, уставившись на Александра пьяными безумными глазами, – Саня, прячься! Снайпера! – заорал сержант и пополз дальше по коридору.
– Какие снайпера? Мы в поезде домой едем! – вдогонку крикнул лейтенант, но контрактник упрямо «по-пластунски» уполз в конец коридора.
На станциях торговавшие пирожками бабульки часто бесплатно угощали выходивших на перрон военнослужащих эшелона, особенно завидев медали и ордена, красующиеся на груди у многих офицеров и контрактников. Щербаков тоже прицепил свою медаль «За укрепление боевого содружества», и теперь она поблёскивала в лучах весеннего солнца. Глядя на всё это, вспоминались кадры военной хроники Великой Отечественной войны, когда советские солдаты ехали с Победой домой. Но была ли сейчас победа?
