Прошло еще несколько нескончаемых дней на высоте 378, куда недавно из батальона приехал старшина Юра Петров. По заданию командира роты чистили пушку, выравнивали подмятые за время боёв и маршей борта танка. В очередной раз съездили на горячий источник помыться и постирать бельё – с мытьём и стиркой сейчас дела обстояли куда как лучше, минимум раз в неделю. Порой поутру танк не заводился – аккумуляторы давно не обслуживались, их мощности и воздуха в баллонах для запуска двигателя на хватало. Приходилось посылать «гонца» за соседним танком – заводили с «толкача» на задней передаче, зацепив тросами к другому танку или перекинув баллоны с воздухом.
В остальное от дел время Щербаков лежал на нарах в землянке, слушая музыку на «Европе Плюс» или «Русском Радио». Скука страшная, про вывод одни слухи. Очень тянуло домой, хотелось уехать или уйти пешком из этой чужой земли. А тут еще ужасные сны, где Щербакова пытаются взять в плен. От кошмаров лейтенант вскакивал среди ночи с колотящимся от ужаса сердцем, затем постепенно приходил в себя и вновь пытался заснуть. Днём лейтенант порой вылезал из тёмного блиндажа наружу, курил вонючую «Приму», сидя на изодранном диване, и с тоской глядел на Терский хребет, за которым в сотнях километрах была его Родина.
Когда ветер дул с юга, со стороны Кавказского хребта доносилось эхо далеких взрывов – бомбили скрывавшихся там боевиков. Война закончилась только в новостях по телевизору. В Грозном тоже случались обстрелы комендатур и блокпостов, постоянно минировали дороги, боевые действия перешли в партизанскую войну. Тем временем наступил апрель.
Солнечным утром, 5 апреля поступил приказ 5-й и 6-й ротам, растянутым по Сунженскому хребту, оставить свои места дислокации и прибыть в район высоты 283,8. Вокруг неё заняла оборону 4-я МСР вместе со 2-м танковым взводом. Здесь же находился штаб 2-го МСБ. Собирались недолго. Быстро погрузили скромные пожитки в деревянные ящики, закрепленные на ЗИПах танка. Повзрослевший Джохар, виляя хвостом и радостно высунув язык, уверенно прыгнул на броню и улегся между люком командира и наводчика, солдаты мотострелкового отделения залезли на трансмиссию, держась ближе к башне. За остальными бойцами прикатил ГАЗ-66.
По грунтовой дороге ехали вдоль опустевших позиций батальона с темными провалами бывших землянок, местами еще дымились пепелища костров. Левее, далеко внизу, чернели крыши домов Старопромысловского района. Через полчаса мини-колонна карабкалась на холм, где держала оборону 4 МСР.
Прилегающая к высоте территория находилась на северо-западной окраине Заводского района города Грозный. Штабная палатка батальона стояла прямо под высоким холмом, самой высокой точки высоты 283,8. Рядом расположились два строительных вагончика, в одном из них еще недавно жил Щербаков, готовясь к параду. В другом вагончике жил командир батальона, замкомандира батальона (ЗКБ) и замполит батальона. Вокруг высоты по кругу окопалась 4 МСР.
Когда сюда прибыли 5-я и 6-я роты, два танковых взвода и артбатарея, прежде стоявшая на Терском хребте, оборону расширили, и теперь она занимала в несколько раз большую территорию. Т-72 Щербакова поставили в окоп на краю крутого оврага, заросшего густым кустарником. Сектор обстрела в направлении поселка Ташкала, находящегося в Старопромысловском районе Грозного. Позади танка проходила узкая грунтовая дорога, за ней густые заросли кустов и деревьев, находившихся внутри «кольца» обороны. По приезде экипаж принялся рыть землянку, сказали, что здесь надолго. 3 ТВ делил позиции с 5 МСР под командованием старшего лейтенанта Тищенко.
Начались ежедневные построения на плацу – широкой вытоптанной поляне, рядом со штабной палаткой. Всё закрутилось по новому кругу, как некогда в первые месяцы службы. Утреннее построение, замполит батальона Сергеев зачитывает оперативную обстановку, командиры подразделений ставят задачи на день, развод по учебным или рабочим местам. Правда, командир роты Абдулов Щербакова больше не гонял, даже в первый вечер прибытия на высоту пригласил лейтенанта в свой вагончик «посидеть за рюмкой чая».
