«Давай к машине! Обухов, заводи сразу!» – крикнул лейтенант, и экипаж бросился к темнеющему в ночи танку. Рядом рвались мины, кто и откуда стреляет – непонятно. Взрывы бухали правее, в районе 2-го и 1-го мотострелковых отделений. Танкисты, прячась от осколков за левым бортом танка, забрались на броню и заняли свои места. Справа слышались автоматная стрельба и хлопки подствольных гранатометов. Щербаков вертел командирской башенкой, в прицел ночного видения никаких целей, лишь яркое пятно нефтяного факела. Направо, где рвались мины, башню невозможно развернуть – мешал холм землянки, к тому же там позиции 1 и 2 МСО. Впереди и по секторам обстрела никого не видно. Может, боевики лезут сзади, с севера? Но там непроходимые заросли. Взрывы мин с позиций 3 МСВ сместились на северный склон хребта в «зелёнку» и вскоре прекратились, но автоматная стрельба всё продолжалась. Щербаков пытался выйти на связь со штабом 6 МСР – в ответ тишина. Что там происходит? За грохотом двигателя танка ничего не слышно, люки наглухо закрыты от осколков.
Наконец пехота поняла, что снизу их никто не обстреливает, и прекратила огонь. Вновь наступила тишина. Вскоре по радиостанции ответил штаб 6-й роты, приказали вести наблюдение. До утра пехота сидела в окопах, а танкисты у себя в танке. Никто не понимал, кто и откуда обстрелял позиции.
Ближе к обеду выяснилось, что удар по 3 МСВ нанесли свои же минометчики из 6 МСР под командованием старшего лейтенанта Жамкова. Периодически их минометный взвод обстреливал квадраты Сунженского хребта, но в этот раз «сбились прицелы и были указаны неверные координаты». Из 3 МСВ никто не пострадал, от осколков защитила извилистая сеть окопов, куда мины не попали, кроме одной, разорвавшей питьевой бак, из которого за несколько минут до обстрела пил Щербаков.
Кормить стали лучше, но порой скудное меню всё же приходилось «разбавлять» собачатиной. Её сначала варили, затем посыпанные кольцами репчатого лука кусочки мяса обжаривали на сковороде. Собак ели до тех пор, пока однажды не выяснили причину упитанности бывших домашних питомцев. В одну из вылазок за дровами солдаты заприметили большую стаю собак, выбежавшую откуда-то из-за пригорка, видимо, испугавшись грохота танка. «Охотники», увидев «дичь», сразу открыли стрельбу из автоматов по удирающей стае и попали в одну из собак. Танк остановился, солдаты слезли с брони за добычей. Со стороны пригорка, откуда выбежали собаки, сильно несло трупным запахом. Решили посмотреть, что там воняет. Обойдя пригорок, бойцы увидели вырытую в нем землянку, а внутри неё около десятка наваленных друг на друга обглоданных человеческих трупов. Ими и питались собаки. Кто эти люди – наши, боевики или гражданские уже не понять. С этого дня собак исключили из рациона.
21 марта подразделения 2 МСБ на медицинском МТЛБ объезжал старший прапорщик Румянцев. По пути он заехал на высоту 378 проверить, нет ли больных среди личного состава или не появились ли опять «бэтэры». Увидев Славу Румянцева, Александр обрадовался – давно его не видел, да и Слава столько раз выручал Щербакова, когда тот заболеет, сразу даст нужных таблеток.
– А п-пострелять у вас тут можно? – как всегда чуть заикаясь, спросил Слава.
– Да конечно, стреляй. А что, не настрелялся? – подмигнул Щербаков.
– Д-да у нас в батальоне запретили стрелять. Типа, говорят, что город рядом, чтобы мирное население не пугать.
– Ну у нас с этим всё хорошо, из населения одни собаки. Погоди, – Щербаков скрылся в проёме землянки. Через минуту он показался оттуда с кучей оружия, – вот тебе на выбор: РПК, СВД, РПГ, «муха». Чего хочешь выбирай.
Настрелявшись из всех видов вооружения, довольный прапорщик пригласил Щербакова «отобедать, чем бог послал» в свой МТЛБ. Обед состоял из медицинского спирта, разбавленного водой, тушенки и моркови «по-корейски», купленной на одном из грозненских мини-рынков. Посидели, отпивая тёплый спирт из железных кружек, поговорили о том, что происходит на хребте и в батальоне, когда сроки вывода.
– Ц-цоя Саню помнишь? Разведчика, которого в Сунже унесло, когда его к нашим переправляли после штурма моста? – спросил Щербакова Румянцев.
– Ну на лицо нет, а так помню. Они еще с Кайдаловым всё корешились.
– Омоновцы вниз по течению тело на днях нашли. Опознали Цоя по военному билету. Военник в целлофан был завёрнут и в кармане его лежал.
– Жесть. Ну хоть похоронят теперь по-человечески. Давай за наших погибших, не чокаясь…
Спирта было мало, он довольно быстро кончился, и Румянцев уехал дальше проверять подразделения.
