Южане слышали эти крики почти еженощно и суетились, как очумелые, но практически никто не осмеливался подойти к нему, по праву считая, что молодой человек обезумел, как и многие пленники до него. Джастину не требовалось общение с окружающими его соратниками, которых он уже и за людей не считал, единственный кто по-прежнему находился поблизости, был Майкл, однако солдата Калверли так же держал в полном неведение. Ощущение стыда и уныние Джастина понемногу исчезли, он снова наполнился чувством собственной гордости, на какое-то время он перестал быть одиноким и бесполезным человеком, каким он так часто считал себя после пережитых ударов. Это чувство придавало ему бодрость и желание идти до конца. Он редко бывал энергичнее и словоохотливее, чем в эти дни, даже работа на каменоломне в лютые морозы не могла отнять приливы этой жизненной силы.
Всякий, даже самый короткий, перерыв в работе, он использовал для дежурства поблизости замка, поджидая Эллингтона днем и ночью, сам мало понимая, что хочет, но, точно зная, что их встреча должна состояться рано или поздно и тогда он положит конец этому навязчивому кошмару.
Джастин и еще несколько человек выгрузили бревна для котельной. Калверли устало поднял шершавый комель сосны и бросил его на общую кучу, после чего напоил лошадь, а другие пленники откатили телегу с дороги. Теперь у них есть несколько минут до сигнального выстрела, оповещающего их об окончании ещё одного тошнотворного дня. Он угрюмо посмотрел на железную дорогу и, потрепав лошадь по гриве, оглянулся на приближающихся дневальных, одним из которых был Маррей, все так же, в свойственной ему манере, вертящийся неподалеку от него, словно бы опасаясь, что Джастин выкинет какую-нибудь глупость, которая подставит их обоих. Дерек Маррей достал из кобуры свой кольт, выдвинул барабан и принялся с сосредоточенным видом, не спеша вставлять пули. Он пустил первый выстрел в воздух, а через минуту ему эхом ответил другой выстрел, пущенный дневальными в нескольких футах, с другой стороны шахт, и все пленники облегченно оставили свою работу.
Калверли, стараясь держаться как можно более непринужденно, продолжал идти навстречу дневальному, и, проходя мимо, покачивающегося в седле Маррея, на миг задержался, едва различимо кивнув головой вбок.
Дерек объявился через полтора часа, у барака Джастина, когда на лагерь опустилась зимняя ночь, однако вокруг еще продолжали сновать чем-то озадаченные «синие», которые носились по Вайдеронгу с самого утра, и эта суматоха навеивала лейтенанту смутное чувство тревоги.
- Дерек, в чем дело? Что происходит в штабе? – первым делом, спросил Джастин, не сводя с солдата опухших, красных от недосыпания и пыли глаз.
Дерек бесшумно приблизился к Джастину и тихо сказал усталым голосом:
- Прибывает проверка из города. - Угрюмо сказал тот. - Эллингтон задрал их своими письмами, и они решили самостоятельно разобраться с оккупантами. К завтрашнему вечеру все должно быть готово, вот и рвем теперь жопы. С начальством спорить все равно, что ссать против ветра, а капитан с нас шкуру спустит, если облажаемся завтра.
- Мои солдаты еще в лесу?
