- Этого я не знаю. – Сказал Маррей, не заметив из-за темноты легкое замешательство на лице южанина. - Сделаем иначе. Я внесу тебя в список обслуги на завтрашнем ужине. Ты увидишь капитана вечером, но не смей с ним говорить, даже смотреть на него в присутствии офицеров из главного штаба. Их обсуждения стратегии и тактики боя, обычно затягиваются на ночь, а то и на сутки, поэтому, я думаю, что у тебя будет момент, когда ты сможешь подойти к нему, но без глупостей! Я отвечаю за тебя головой, слышишь?
- Я же не подвел тебя с письмом? – упрямо набычился Калверли. - У тебя есть основания полагать, что я вконец свихнулся? Что-то, в последнее время, мне многие об этом говорят, значит, есть доля истины в этих суждениях.
Джастин нервно усмехнулся своему умозаключению, но Дерек не разделил его веселья.
- С чего бы вдруг, ты решил поговорить с капитаном? – Упорствовал он, видимо твердо решив докопаться до истинных причин джастинового помешательства. - Он не из тех людей, которые так легко отпускают то, что считают своим. Ты разве не боишься?..
- Чего? - Замешательство на лице Джастина медленно перетекло в удивленную и веселую улыбку, когда он увидел, как сложно Дереку даются слова об изнасиловании. Видимо для него это нечто недопустимое в душевные чертоги. - Что это все произойдет вновь? Мне больше не страшно.
Маррей неоднозначно пожал плечами, словно бы выражая свое недоумение и одновременно смирение с таким странным решением и, сказав пару уточняющих слов о завтрашнем дне, солдат отправился на обход, а Джастин, впервые за пять дней, заснул крепким спокойным сном, не будоража ночную тишину своими криками.
*
Высоко над головой чернели закопчённые деревянные стропила, что указывало на недавний пожар в офицерской столовой, который быстро скрыли, оставив лишь эту малоприметную деталь у двадцатифутового потолка. Стол был отлично сервирован, как и подобает формальному банкету. Время было без четверти восемь, когда Джастина с остальными слугами привели в большую офицерскую комнату, где располагался командный состав северян. Вся суматоха в казарме продолжалась недолго, так как уже в пять вечера, собственной персоной появился полковник, а за ним остальные офицеры, которые, после непродолжительной беседы в комнате капитана, отправились на ужин. Дерек успел выловить Калверли в общем хаосе, буквально за пять минут до начала банкета и в двух словах объяснил, что к чему. Как правило, споры офицеров шли о различных, более запутанных и сложных, аспектах искусства уничтожения противника.
Предмет спора объявлялся заблаговременно, еще несколько дней назад, с расчетом на то, что участники собрания должны подумать над вопросом и тщательно изучить его. Когда вечер заканчивался, ровно в одиннадцать часов, весь офицерский состав шел в малую комнату, где, дружно выпивая, янки начинали устраивать грандиозные дискуссии. Джастин слушал и мысленно прикидывал, как же ему выловить Александра, чтобы они остались наедине, но в голове слабо укладывалось то, что он намеревался сделать, поэтому мысли, в неразберихе, метались, не находя себе места.
Дерек ободряюще потрепал его по плечу и исчез, скинувшись на то, что ему не велено присутствовать на собрании, и Джастин оказался совершенно один, среди длинных столов, за которыми ужинал гарнизон форта. Он чувствовал на себе их взгляды, одни из которых разили презрением, другие - любопытством. Среди слуг были только южане, которых специально выставили на обозрение победителям, не просто как послушную рабочую силу, а как прислугу и рабов, и каково же было возмущение Калверли, когда он увидел сидящих за столом негров, которые были облачены в военную форму и являлись подручными младших офицеров-янки. Джастин чуть было не захлебнулся матом, когда понял, что будет обслуживать собственных слуг, которые предательски сбежали с плантаций, где к ним относились как к полноправным членам семьи.
Именно на Юге понятие “честь” и “долг”, тесная привязанность к семье и государству, были выработаны как моральные ценности, поддерживающие дух южан в самые трудные для них моменты истории. В то время как на Севере главенствовал деловой подход, и объединяющими факторами служили не семья, и даже не государство, а материальный доход и деньги. Иными словами, на Юге можно было иметь уважение и в бедности, если человек честен и блюдет своё достоинство, если он патриот и стоит за свою страну, если он умеет любить ближних. Так воспитывали Джастина, который целыми днями ходил с отцом на плантации и помогал больным чернокожим слугам, днями напролет лечил их, а после сам лежал, умирая от подхваченного тифа. А на Севере основой для уважения было, только материальное богатство. Если денег нет - нет и уважения. Если человек не может заработать - значит, он недостоин уважения. Вся память Джастина, подкидывающая ему картинки из прошлого, меркла по сравнению с диким желанием свернуть шею каждому негру, бросившему Конфедерацию, в пользу денег и призрачных иллюзий, которыми кормили их скоты-янки.
