- Мне что пойти удариться башкой об стену? - Чувствуя, как разрастается его буйство, снова вспыхнул Джастин, нервно отведя с лица длинные волосы. - Это все равно будет аналогично нашему с тобой разговору. Как ты не доглядел его? – Он вдруг запнулся и его голос перешел в тягучий шепот: - Ты что, издеваешься надо мной? Он же придет через несколько минут, и что прикажешь мне делать?!
Тиммонз, впервые за долгое время, посмотрел Джастину в глаза и сказал, с тем хладнокровием, удивительным самообладанием и сдержанностью, которые так сильно сейчас были необходимы бушующему офицеру:
- Ты сам все знаешь, Джастин. Он хотел, чтобы все видели, что он делает с теми, кто ему не угоден.
- Он был его первым помощником, твою мать! – прошипел Калверли, наклонившись к Эдгару. – И он так просто избавился от человека, которому доверял, легко назвав его предателем, чтобы скрыть свои истинные мотивы?!
- Просто для кого? Может для тебя всё просто и легко, но лучше веди себя естественно и не лезь к нему с этим. – Огрызнулся врач, убирая свои инструменты в сумку.
Мужчина поднялся и, пригладив свои, вечно растрепанные волосы, нервно облизал губы, налил в стакан какую-то светло-серую жидкость из многочисленных бутылок, стоящих на столе и протянул Джастину.
- Пей и ложись, я наложу повязку на глаз.
Тиммонз оставался спокойным словно змея, затаившаяся в засаде и Джастин, почему-то, был уверен, что даже в разгаре неистовой драки он никогда не выйдет из-под самоконтроля и не впадет в истерику, которая явно решила обосноваться у лейтенанта, вынуждая его раздраженно отшвырнуть протянутый стакан с мутным обезболивающим.
- Ни хрена, Тиммонз; пока мы не разберемся с заскоком Алекса, я смогу, разве что, лечь только в гроб, поэтому предпочту оставаться на ногах, пока это в моих силах.
- Ладно, что ты хочешь от меня? – спросил врач, внимательно рассматривая взволнованного юношу.
Так обычно смотрят на преступника, стараясь определить, что же, собственно, выдает в нем преступные наклонности; так и Джастин сейчас - выглядел полностью помешанным, и Тиммонз, в силу своего врачебного опыта, старался узнать, что задумал Калверли, читая его хаотичные мысли по упрямо выступающему подбородку, злобно сжатым губам и бешеному взгляду.
- Работай, черт бы тебя побрал! Делай свое дело! – заорал Джастин, чувствуя, что один из присутствующих в комнате - настоящий кретин или, наверняка, хочет им прикинуться. - Назначь ему лекарство, ты же видишь, что ему все хуже. А что потом? Он и меня и тебя прикончит, если ему в голову сперма стукнет?
- Я остановил на полторы недели прием его таблеток: они могут вызывать привыкание, так что перерыв обязателен. Это не обговаривается, - пристально изучая его встревоженные, широко раскрытые глаза, сказал Эдгар. - Просто делай, как я тебе говорил: помалкивай, поддакивай, не нарывайся.
- И кто здесь из нас долбанутый? – устало фыркнул Джастин, падая на кровать, раскинув руки в стороны. - Бинтуй глаз и дай мне ту дрянь вонючую… ну, которая боль снимает, мне что-то хуже стало.
Когда Тиммонз закончил Джастин уже смело потребовал зеркало и посмотрел на перебинтованный глаз, надеясь, что не все так страшно, как ему казалось. Красный рубец, протянувшийся вдоль носа, вроде и не особо кидался в глаза, но было крайне неприятно видеть набухшую полосу, обильно смазанную какой-то едкой мазью, однако это было меньшее из того, что Джастин ожидал увидеть, но на глаз он так и не решился посмотреть.
Эллингтон появился ровно в пять вечера, под стук часов, к тому моменту Тиммонз уже успел сходить на кухню и попросить приготовить еду для капитана и его «гостя», который сидел на кровати, скрестив длинные ноги, и рассматривал некоторые книги из коллекции Эллингтона, но при виде капитана выронил раскрытую книгу из рук. Александр молча приблизился и поднял книгу Макиавелли, протянув ее обратно ошарашенному Джастину. Тот, не чувствуя собственных рук, взял книгу и, глядя единственным зрячим глазом, молча уставился на капитана снизу вверх.
- Александр, как все прошло? – первым нарушил молчание Эдгар, помогая ему снять с плеч шинель. – Что в городе?
- Беспорядки. – Не очень охотно ответил Эллингтон. - Народ против мобилизации. Западная дорога перекрыта бунтовщиками. Сегодня девятерых повесили за мятеж, пятеро наших ребят ранены. Спустись, осмотри их. Они сейчас в лагере.
Тиммонз кивнул и, забрав свою сумку, вышел за дверь. Джастин понимал, что возможно сейчас он совершит грандиозную ошибку, но он не мог последовать совету доктора и держать язык за зубами.
- Алекс, зачем ты это сделал? – спросил он, посмотрев на Эллингтона жалобным, молящим ответа, взглядом.
