На десятый раз, он встретил сопротивление, которое не смог побороть, потеряв волю при виде зеленых глаз Эллингтона, смотрящих на него с огненной смесью ярости и ненависти. Вереница же, черных моментов, последовавших за этой последней схваткой, вынудила отказаться от любого насилия, от любого сопротивления, и очертя голову ринуться в безрассудство, впуская в себя новые чувства. Как он мог сказать Майклу, что променял южное теплое солнце, красную зарю, красочные зеленые деревья, стоящие в стройном беспорядке тонких рядов, на ледяные, продувающие ветра, сумеречное небо с серебряной россыпью бездушного металла, изжившие свое, могучие Вашингтонские леса, безразлично взирающие на унылый Север. Он не смог бы сказать другу, что его сердце зажато в раскаленных тисках дикого чувства и от каждого неровного удара, колючие шипы впиваются с непреодолимой силой, оставляя рубцы на несчастном органе. Он не хотел терпеть больше никакой боли; Джастин пресытился ею, ему теперь хотелось остаться наедине со своими желаниями, отбросить любые войны на последнее место, отдавшись тому, что стало первоначально важным, жизненно необходимым. Этим смыслом стал Алекс, который этим утром, легко поцеловал его и заявил с долей эгоистичной аррогантности, что он остается в замке, так как хочет провести побольше времени с Джастином и как можно меньше с отцом. Калверли вышел из комнаты, буквально на полчаса, чтобы проведать друга и, совершенно интуитивно, попросил у Эдгара его полевую аптечку, которая валялась без надобности на первом этаже, словно чувствуя, что Майклу понадобится его участие.
Джастин уже больше часа приводил Розенбаума в чувство. Тщательно промывал уродливые, уже поджившие рубцы, на когда-то симпатичном юношеском лице Майкла, с содроганием обводя влажной тряпицей, небрежно заштопанную, разорванную собаками щеку и часть распоротой кнутом нижней челюсти, где отсутствовал весь правый ряд нижних зубов – жуткая память о контрабандисте. Страшные следы этой войны. Отпаивал настойками Тиммонза, зашивая наиболее глубокие раны на теле, отрешенно прикидывая, что устроит ему Эллингтон за то, что он опоздал уже на тридцать минут к обеду.
- И как ты хочешь выбраться из Вайдеронга? – Как только Джастин закончил шов и натянул нить, при этом вворачивая края, после чего убрал руки, Майкл облокотился о стену казармы, укрываясь только что полученным пледом, наслаждаясь его скудным теплом.
Его руки, от плеч и до кончиков пальцев, покрывали порезы, струпья и синяки и Джастин достал из Эдгараной сумки несколько мазей, которыми когда-то доктор залечивал его раны, когда он мучился в лихорадке, измотанный после пыток капитана и работы на каторге. Он не разбирался где, какая дрянь, но легко отличил по запаху ту, что надо.
- Пока не знаю… Но, я думаю над этим. Не беспокойся. Скоро все закончится. – Говорил Джастин, внимательно слушая, как стонет солдат, когда он ощупывает пальцами его рёбра, руки и колени, пытаясь выявить очаг боли.
- Долбаные твари… - зло прошипел Майкл, когда тот закончил его осматривать. – Напали на меня ночью, выволокли на улицу и начали глумиться и избивать: типа, я со своим дружком виноват в смерти их сержанта, который для них как отец был. Этот старый пират мог, разве что, только корову на свой хер натянуть. Я им так и сказал, что они тупоголовые выблюдки и их мамаши были такими же парнокопытными. Они кинули меня собакам.
- Ты никогда не следил за своим языком. – Джастин подозревал, что янки отрываются на Майкле, после смерти контрабандиста, потому что вопреки расхожему мнению о том, что палача все глубоко и задушевно ненавидели, на самом деле, были и такие, кто действительно был с сержантом близок и сейчас не упускал возможности расплатиться, когда Майкл остался совершенно один в лагере.
- Я попробую что-нибудь придумать, может, капитан согласится переправить тебя на работу в замок. – Не совсем веря в собственные слова, сказал Калверли, глядя как коричневая, будто промасленное тиковое дерево кожа солдата, пропускает через свой темный цвет нездоровую белизну: он терял кровь, и Джастин не знал, как помочь ему. - Там нужны слуги.
- Мы теперь служим им, Джей Ти? До чего мы докатились?– В тихом голосе Майкла слышался легкий упрек, он явно понимал, что лейтенант всеми силами пытается спасти его жизнь и вытащить из сектора 67, видя, как эта работа его убивает, и он не мог не выразить свою благодарность, однако, уже прощаясь, вдруг спросил, делая глоток чистой воды, принесенной ему:
- Почему мы не можем сбежать прямо сейчас? Чего мы выжидаем? Скажи мне, что ты задумал?
- Ничего, пока. – Отмахнулся Джастин, ощущая мерзкую горечь лжи во рту, проявляя признаки напускной апатии и, не веря самому себе, неуловимо и бегло думая о каких-то грядущих переменах в состоянии друга. - Ты очень слаб и не осилишь переход по лесу. Я приду завтра, если удастся.
