Александр осыпал всех янки отборной бранью, на которую, они уже, не в состоянии были отвечать, и на него находил такой приступ бешенства и злобы, что им овладевал соблазн отравить их всех или поджечь Капитолий, чтобы избавиться, и от них, и от самого себя. Как нещадно, Джастина мучили, в тот момент, мысли о безрассудно потерянном драгоценном времени, о его безумной опрометчивости, сделавшей невозможной, своевременную помощь капитану, которого сейчас, словно последнюю мразь, пытались упрятать за решетку, за то, что он посмел перечить и не подчиняться. Джастин был весь в липком поту, комната плыла перед глазами, ему было необходимо выпить стакан воды, иначе его голова погрязла бы в сухом застое пустынного ужаса, испытываемого от увиденных попыток Алекса освободить руки.
- Созовите немедленный совет и скажите господину Макклелану, что… - речь генерала прервал грохот за окном, который услышали все - подскочившие от неожиданности дамы, и в раз, напрягшиеся мужчины, чей угнездившийся страх, заставил обнажить шпаги и выхватить револьверы, хотя Джастин не видел, в этом безрассудном порыве, никакого толку.
Где-то с грохотом разлетелся по полу графин с вином, и красное пятно медленно поплыло по светлому мрамору.
Удары, похожие один на другой, как капли дождя, уныло барабанящего по куполообразной крыше Капитолия, усиливались и своеобразная ритмика подчеркиваемая, словно ударными инструментами, доносила до них звуки более четкого смысла – это были взрывы и стрельба.
- Доложите, сержант? – Распорядился Алан, обращаясь к какому-то офицеру, при этом кинув короткий взгляд на сына, который на миг перестал вырываться и замер, прислушиваясь.
- Фейерверк, блядь. – Расхохотался Алекс, но Алан не обратил на него никакого внимания, так как дверь распахнулась, и в холл ворвался молодой рядовой, который, едва отдышавшись, заорал во всю силу своего голоса:
- Господин генерал, господин капитан, «серые» в городе! Они наступают с юго-востока по Гроуен-молли-стрит.
- Боевое построение, на изготовку. – Алан, словно бы переродился, услышав новость о нападении и противоестественное безразличие, с которым он выносил приговор родному сыну, сменилось полной готовностью к обороне столицы, тревожный взгляд, впервые за все время, сладко и протяжно продемонстрировал страх, и Джастин не удержался от злорадной улыбки, слыша, как сорванным голосом, янки продолжил:
- Быстро занять позиции у восточной части улицы, перекрыть главный мост, направить батарею к южной границе города.
Женщины завизжали и кинулись врассыпную, провоцируя нервное напряжение, которое разлетелось общим гулом бушующий истерии по всем залам здания - на пол полетели шляпки и перчатки, маленькие светлые бусинки жемчужного ожерелья, проскакали у ног Джастина и он едва не поскользнулся на порванном украшении.
- Александр! – крикнул он, почти не надеясь различить его в бушующей толпе, только слабо мерцала, притягивая взгляд, манила, ведя за собой, вперед, к невидимой цели, безумная вера в то, что в этом кошмаре Алексу удалось вырваться. Калверли кинулся к центру холла, где минуту назад были оба Эллингтона, но, добравшись туда, пробиваясь через толпу несущую его в другом направлении, двигаясь к выходу, понял, что упустил обоих.
- Нет, нет… Алекс. – Он лихорадочно вертел головой в стороны, прижимая к груди руку, будто боясь не успеть удержать выпрыгивающее сердце, топтался растерянно, приоткрыв рот, уже готовясь вновь выкрикнуть заветное имя.
Паниковал, не зная, куда могли увести капитана, точнее он слышал приказ, но не представлял, где находится этот центральный следственный изолятор - искать его в Вашингтоне, было равносильно поиску безделушки в топи. Калверли кинулся к выходу, надеясь застать там хотя бы кого-то из военных, чтобы двинуться за ними к Гроуен-молли-стрит, откуда он нашел бы дорогу к лесу и к самому гарнизону, предполагая, что Алекс отправится именно туда.
Кареты, образовали на подъездной аллее настоящий затор - зону отчуждения, куда в испуге, словно, внезапно растеряв свои маски высокомерия и аристократического безразличия, и превратившись в обычную перепуганную толпу, бежали женщины. Они неуклюже поднимали подолы платьев, под которыми белели кружева панталон и выглядывали подвязки чулок, ладно обтягивавших изящные щиколотки. Путаясь, в многочисленных нижних юбках, спотыкаясь о шлейфы, своих и чужих платьев, едва ли не падая друг на друга, безумным хороводом, мелькали вокруг, застывшего на крыльце Джастина. Все присутствующие мужчины, направлялись к заднему двору, куда уже прибыли партизанские отряды, принесшие точные сведения о количестве и расположении неприятельских войск.
Джастин сорвался с места и побежал за мужчинами, несмотря на то, что у него от волнения подкашивались ноги, но мысли о том, что он должен помочь Алексу, придавали долю смелости.
