Рука его, опирающаяся на спинку стула, конвульсивно дрожала, и от этого дрожал стул. Его вытянувшаяся шея напряглась и одеревенела от ужасного волнения, блуждающие глаза метали пламя и молнии в людей, столпившихся рядом; на нем, уже начинало сказываться сильное опьянение, и Джастин понял, что в игровой комнате тот, как следует, надрался, а вдогонку к этому, снова пил и это заставило его тихо застонать от досады. Люди называли его циником, но они заблуждались. Чтобы быть циником, надо уметь ненавидеть - ненавидеть страстно и неистово, а у Алекса, этих чувств совсем не осталось. Слишком сильную власть над человеческим духом обретала ненависть, чтобы так расточительно исчерпывать себя на этих безродных скотов, фальшиво отблескивающих жадным желанием нового боя.
- Александр, это секретные документы государственной важности, если с ними что-то случилось, то я не смогу гарантировать тебе защиту в случае признания измены Союзу. – Алан говорил тихо, будто бы ему все еще было неловко за сына, который пил вино, словно воду, возмущаясь во весь голос, зыркал на всех волком, и не считался с общественными нормами. - Ты только усугубляешь положение своим поведением, не сходи с ума…
- Иначе что? – Голос Алекса, как пушечное ядро, пронесся над головами присутствующих, и Джастин почувствовал тот далекий ужас, когда оцепенение наваливается сонливой тяжестью и кровь застывает в жилах. - Закроете меня в больнице, как и собирались? Думали, я не узнаю об этом? Довольно, мне все это осточертело! – Капитан, со звоном поставил бокал на мраморный столик с бронзовым ободком.
Зеленый огонь обжег щеки Джастина, прошелся по губам и застыл на бледном лице, и Калверли узнал этот взгляд - он не зависит от воли или болезни уничтожающей дух, он не выражает никаких чувств, а лишь, неизменно, сам собой становится теплым и ласковым, когда обращается на него. Алекс смотрел на Джастина слишком долго и пронзительно, не говоря ни слова, будто бы утратив и жесты и язык. Калверли едва не вскрикнул, заметив, как направился к сыну генерал, но зеленые глаза приковывали к месту, точно он, вдруг оказался под шкурой убитого Несса (15), которая неистово жгла, но любая попытка сбросить ее, отрывала мясо от костей, выкручивая суставы и сдирая мышцы. Джастин умел читать капитана, словно одну из тех многочисленных книг, которые он перечитывал в замке, коротая время метелей и вьюг. Сейчас же, они оба тянулись друг, к другу молча, одним взглядом, чего не могли обнаружить окружающие их стервятники.
- Остановитесь, капитан Эллингтон, - произнес Алан, басовым густым тембром, расправляя рукой мундир, из бокового кармана которого, на золотой цепочке, свисал лорнет. - Или я отдам приказ арестовать вас за измену государству и сокрытие офицера конфедеративной армии, которому вы, в силу своих служебных полномочий, передавали крайне важные наступательные материалы, сорвав атаку на столицу нашего врага.
- Чешись, сколько хочешь, пока не сдерешь кожу. – Алекс перевел мучительно яростный взгляд на отца. - И дабы не прослыть психопатом, навеки запертым в доме для душевнобольных, куда вы мне старательно проложили дорожку, дорогой отец, я отвечу, что это действительно так. - Он, увлекаемый собственным красноречием, все повышал и повышал голос, пока речь его не зазвучала воодушевленно и в полную силу, опьяненный собственным безразличием и похвальной смелостью, которая была напущена лишь для отвода глаз, Алекс сказал: - Лейтенант Кавалерийского Эскадрона Вирджинии, Джастин Тристан Калверли, скрывается на территории Вайдеронга, и можете искать его сколько угодно – он надежно укрыт от вас. Все слышали? Ну же, найдется ли среди вас тот человек, который первый пустит мне пулю в лоб за предательство «великого Союза» или же я поседею, прежде чем до вас дойдет мое признание?
Все эти мужчины, в парадных синих мундирах, отупело глядящие в свои стаканы с вином и виски, все эти женщины, нервно расправляющие складки своих платьев, производили на него ощущение, нахождения на скотном дворе и он, злобно улыбаясь, скользил по ним дерзостным взглядом, при встрече с которым, все, вновь, обескуражено опускали глаза.
Джастин боялся двинуться с места, слушая темный, неузнаваемый ритм бьющей в висках крови, а тишина скопила энергию электричества, породив молнию безнадежных слов генерала:
- Заключить капитана Александра Росса Эллингтона под стражу, увести его в центральный, следственный изолятор, до приезда судьи Мэтсса. – Алекс дернулся, когда двое солдат из личной гвардии генерала, заломили ему руки за спину, но освободиться - уже не смог.
