Он совершенно потерялся в бесконечных извилинах проселочных дорог, так как в темноте все сливалось в одно сплошное пятно, а вопросов он больше не задавал, до тех пор, пока не взошло солнце, и карета не остановилась на окраине какого-то очередного села. Опустевшего и мертвого, с покосившимися бараками и прогнившей от сырости землей.
- Куда мне дальше? – устало спросил Джастин, разминая затекшие от долгого сидения ноги.
- На запад. – Кучер вздернул поводья и унесся прочь, обратно по дороге, исчезнув в лесной гуще, оставив его гадать какого черта происходит.
Калверли стоял как столб, только сейчас поняв, что у него нет никаких пожиток, еды и воды, даже компаса. Он озадачено проморгался и огляделся: в пыли этой большой дороги, отпечатались следы колес недавно уехавшего экипажа, и больше никаких других следов на земле не было, поэтому он сделал вывод, что в этой местности людей нет. Этот факт оказался не то чтобы прискорбным, однако и не совсем радостным. Джастин стоял лицом к восходящему солнцу – значит, позади него был запад, куда он и поплелся, вперед по широкой дороге, навстречу своему будущему, своей судьбе и неизвестности, а может и голодной смерти в вашингтонских горах. Ему нужно было найти реку Дорапон, а дальше он смутно представлял, куда ему идти: подобное часто рисовалось ему в мечтах, когда осенью он помышлял о побеге из Вайдеронга, а сейчас его мечтой, было вернуться обратно в лагерь, чтобы убедиться, что Алекс жив и невредим.
*
Тропа была бы слишком узка для пехоты, нереально мала для артиллерии и конницы, - на ней едва могло пройти два человека, с чего Джастин сделал вывод, что идёт правильным путём, ведь двигаться по военным маршрутам он не мог, опасаясь быть замеченным. Поднявшись еще немного вверх в лучах заходящего солнца, которое било ему в лицо, он замер, думая, куда идти дальше. Он шел целый день и изрядно вымотался. На первой же площадке был вынужден остановиться и сделать привал.
Джастин быстро выдохся, утомлённый, переходом по петляющей в расщелинах тропе. Площадка в скале оказалась смотровой: с неё отлично проглядывались поросшие лесами холмы и горы, а снизу бурлила речка Дорапон, как называли её северяне, обогащая своими водами все мелкие родники и источники в вашингтонском лесу. По обеим сторонам тропы в живописном беспорядке лежали огромные каменные глыбы и валуны, упавшие с горных высот: Джастин побоялся, как бы его импровизированное убежище не засыпало ночью в случае очередного обвала. Он внимательно вглядывался в даль, словно надеясь увидеть родной край в пурпурном мареве уходящего за горизонт солнца, освещающего лес весенними красками скорби и печали. Но кроме протянувшейся железной дороги, разрезавшей густой лес на две части - не видел ничего. Совсем недавно он был одним из тех каторжников, обреченных работать на этого железного монстра, который привел бы недруга к ним в столицу, а сейчас Ричмонд был оккупирован, Атланта изнывала от осады, а он бродил по стране врага.
Нижнее плато скалы, на которой он устроил привал, полностью скрылось под натиском речной воды, из чего Джастин сделал вывод, что сейчас прилив и его спутницей этой ночью будет полная луна. Сон свалил его с ног сразу же, как скрылось за горами солнце, а проснулся он, уже глубокой ночью, но светлой и ясной, благодаря лунному свету, залившему весь край. Только красоты ночного леса мало привлекали внимание Джастина, потому что выстрелы, раздавшиеся где-то внизу, у реки, стали причиной его быстрого пробуждения и заставили сердце упасть камнем вниз; куда-то во тьму, где бурлящая по венам кровь, словно воды Дорапона, заполняла все его нутро, вынуждая вскочить на ноги и кинуться бежать. Он несся вниз, не разбирая дороги, перепрыгивая валуны и каменные глыбы, сильно ударившись лодыжкой о камень. Выстрелы повторились протяжной очередью, которая эхом отразилась от каменных сторожей и разнесла громкий звук по лесу.
“Если эти выстрелы принадлежат янки, то мне придётся призвать все свои силы на то, чтобы скрыться от них в чаще леса и запутать след, - он был более чем уверен, что ночь поможет ему в этом. - Но если это конфедераты, то возможно я смогу поговорить с ними и скажу им кто я. Они дадут мне коня и еду, и я сразу же отправлюсь домой. Хватит с меня этого дерьма”.
Рискованно было, с его стороны, так опрометчиво кидаться под пули неизвестных войск, но и в неведении прятаться в горах Джастину не позволила бы совесть.
“Вдруг это южная кавалерия?”
