- Господин полковник, сэр! – в палатку ворвался Джим, и, слегка оторопев при виде двух полуголых мужчин, Бивер, прокашлявшись, продолжил надрывающимся голосом, старательно отводя взгляд от раскрасневшегося Джастина:
- Янки в двух километрах. Напали на укрепление у Дорапон.
- Немедленно созови офицеров ко мне. – Гаркнул полковник, быстрым отточенным движением застёгивая пуговицы на мундире. - Выставить регулировщиков по периметру лагеря.
- Идёшь со мной. – Не оглядываясь, сказал он Джастину, накинув на плечи плащ и выйдя из палатки.
“О, нет! Дьявол, да что же это такое?”
*
- Их пеший батальон насчитывает девятьсот человек, и когда они соединятся со своим полком на станции, мы уже не сможем отступить и окажемся в западне, между Вашингтоном и их двухтысячным войском. – Говорил ему Крис, крутя в руках трубку, но, так и не решаясь закурить, нервно кусая губы.
Все офицеры уже заняли свои позиции, план обороны был готов, но в удачный исход этого боя никто не верил и Кристофер не спешил расставаться с картами, ещё раз оглядывая все их лазейки и понимая, что это самая настоящая западня. Джастин расхаживал рядом, почёсывая немытую голову и думая, как бы сохранить свою жизнь, не говоря уже о двух сотнях пеших кавалеристов, которых Гейт поручил ему вести в бой к западу от реки, ссылаясь на то, что у него не хватает офицеров.
- Это самоубийство. – Уверенно заявлял другу Джастин, кружа над макетом леса в неком подобии шаманского танца, передвигая шашки и убеждаясь в бесполезности всего этого мозгового штурма. - У нас меньше пушек, у нас нет верховых лошадей, только тяжеловесы, мы на их территории, мы окружены… Мы в полной жопе, Гейт.
“Нам всем надо убираться отсюда через гору – единственное место отступления”.
- Я не брошу раненых людей и орудия. – Словно бы прочитав его хмурые мысли, заявил тот. - И с тебя глаз не спущу. Ты не удерёшь к своим северным тварям.
Калверли раздражённо закатил глаза и, сложив руки на груди, покосился на карту, в последний раз прикидывая, что делать со всем этим дерьмом, пропуская слова Гейта мимо ушей, чтобы не тратить время на назревающий скандал.
- Сомкнутые пехотные построения, колонные и трёхшеренговые линии – отличный способ угробить побольше собственных солдат, - отрешённо заметил Калверли, нахмурившись. – Что у тебя за бардак?
- А что я могу сделать, имея в распоряжении полтысячи человек против двух с половиной тысяч? – Развел руками Крис, словно бы ища оправдание своей глупости, что довольно сильно позабавило бы Джастина, если бы не напомнило ему о провале у холма Гвен, когда Джеффри Дин Морган допустил подобную ошибку, ставшую фатальной для сотен человек, включая его самого.
- Я бы сказал, что это все крайне не надёжно, Крис. – Ответил Калверли, раздумывая над этой дилеммой. - Неужели нельзя урегулировать построение из двух шеренг? Поставь колонны в линию, тогда при отступлении они легко смогут сомкнуться обратно в колонну и при начале атаки перейти в огнестрельную линию.
- Совершать подобные передвижения могут только хорошо обученные пехотинцы. – Резко отрезал полковник, поднимаясь на ноги и направляясь к Джастину. - А у меня их и двух сотен не наберётся. Поэтому мы прибегли к новой тактике, а именно – обходным манёврам и использованию артиллерии, для поддержки отступления. Если бы мы имели кавалерию на флангах, то сегодня нас бы тут уже не было, но у нас есть только артиллерийский полк, который стоит впереди, в километре отсюда. Отправляйся туда и прикрывай их со своим взводом.
“И подыхай там же, любимый друг. Из тебя полководец, как из меня король Яков пятый”.
Взгляд Джастина впился в неподвижное, пергаментно-жёсткое лицо и его губы сложились в странную усмешку, которую Гейт расценил на свой лад, и видимо почуяв угрозу, исходящую от него, отступил назад.
Глаза его, обычно казавшиеся чёрными, затянутыми постоянной, не остывающей злостью, были темно-синего цвета, хотя Джастин помнил, что когда-то они ему казались ясными и безмятежными. И как не самый внимательный наблюдатель, он не часто обращал на это внимание, но если бы он чаще приглядывался к другу, то, время от времени, мог бы заметить в них тревогу и тоску, как будто Кристофер вглядывался в ужасную тьму и видел смутные образы. Но они быстро покидали беспечного весельчака, но сейчас гонимые к нему смутой надуманного предательства и не выдуманной войны, они омрачали его сознание. Калверли, устало понимал, что не хочет бороться за своего лучшего друга, потому что никогда не сможет простить его.
Он не хотел сражаться и следовать глупой тактике, которая приведёт к кровопролитной бойне, которая заберет последние остатки их войска. Однако главнокомандующему было плевать на это, или же он просто не понимал своих ошибок, но был слишком горд, чтобы прислушиваться к словам простого лейтенанта, тем более предателя, тем более жалкой шлюхи, об которую каждую ночь вытирают ноги.
“Ты пожалеешь об этом, Кристофер”.
Джастин не спешил нарушить неприятное тягостное молчание и поэтому молча вышел из палатки, направляясь к западной границе реки.
*
