Удерживая ствол ружья левой рукой, Джастин опустил приклад на землю и установил его между ступней, а правой рукой ловко выудил из подсумка на поясе патрон, оторвал зубами конец бумажной гильзы от пули и высыпал порох в ствол, ввёл курок в позицию полувзвода. Стрельба раздавалась со всех сторон, и Калверли спустил курок, окончательно утратив слух, оглушённый чьими-то криками и выстрелами.
*
- Они перегруппировали свои силы, подтянули подкрепления и снова пошли на штурм. – Заявил Джим, когда спустя долгие два часа обороны у реки, их взвод почти утратил любые шансы отбросить противников назад и южанам пришлось скрываться в лесу, рассредоточившись.
- Тогда отступаем через гору… - Тяжело дыша, прохрипел Джастин, сжимая вывихнутую ногу, не совсем понимая, как сам сможет одолеть подобную вылазку.
- Мы окружены, Джей. – Покачал головой младший лейтенант, и у Джастина потемнело перед глазами. – Я думаю, что лучше попытать счастье через переправу. Есть вероятность, что нам удастся выбраться к окрестным деревушкам и найти там еду, чем бесцельно бродить по горам, и в итоге выйти к Вашингтону, где нас расстреляют.
Джастин утвердительно кивнул, и Джим быстро собрал в круг оставшихся с офицерами солдат, немногочисленное количество которых, могло бы, незамеченными проскользнуть сквозь вражеские линии, что внушало конфедератам немного уверенности в том, что для их маленького взвода не все еще потеряно.
Джастину, уже было откровенно плевать, кто и что предложит, так как перед глазами у него все еще стояла жуткая картина того, как пуля сбивает с ног Бенджамина, безжизненное тело которого, падает в двух шагах от него. Джастин слышит только свой дикий крик, и выплеснувшаяся из него ярость, уничтожает десяток северных выблюдков, которые посмели забрать еще одну жизнь, еще одного славного парня.
- Уходим, Джей. – Джим тянул его за окровавленный рукав мундира, и Калверли повиновался, хромая, направившись за ним и, прикрывающими офицеров, солдатами, которые, рассыпались в разные стороны, проверяя окрестности на наличие засады.
“Крис, наверное, уже мертв?” – спрашивал у немого собеседника Джастин, шагая по лесу, усыпанному теплыми лучами восходящего солнца, отстранённо думая, кто бы мог разгромить их лагерь. Он пришел к мысли, что все это, скорее всего, логическое умозаключение Алана Эллингтона, который решил выкурить с задворок своей столицы, жалкие крохи вражеской армии, хотя в этом не было необходимости – они все и так бы убрались отсюда в скором времени, потому что смысла воевать уже не было.
Около трех часов, они двигались все время в гору, а затем остановились у ручья, чтобы наполнить фляги. После пятнадцатиминутного отдыха вновь двинулись в путь. На теле у большинства были ссадины, волдыри, некоторые стерли ноги и начали хромать, но все эти помехи казались незначительными, на них почти не обращали внимания в тяжелом оцепенении от постоянного движения. Они смогли перейти Дорапон, уйти от преследователей, но усталость сковывала все мышцы тела, вызывала тяжелую апатию ко всему. Люди ощущали во рту кислый привкус от перенапряжения, с трудом переставляли натруженные ноги, но, в конце концов, перестали воспринимать собственное недомогание. Они продолжали идти, не думая о том, куда идут; двигались, тупо и уныло, покачиваясь из стороны в сторону, и только Джастин был уверен в том, что он идет в правильном направлении, то ли чувствуя это сердцем, то ли мечтая, чтобы эта дорога, действительно вела их к Джорджии, в родные края.
Война теперь заявляла о себе со всех сторон. Поля, где полагалось колоситься пшенице, заросли бурьяном, на проселочных дорогах не было путников, кроме отступающих Дикси, и округой, от сумерек до рассвета, распоряжались волки. Большей частью у них хватало благоразумия держаться подальше, но лошади отчаянно фыркали и дёргались, словно бы чуя зверей где-то неподалёку. В полях еще стояли скирды ячменя, овса и озимой пшеницы, а по дороге, вереницей тянулись повозки из их разгромленного лагеря, с которыми, пятнадцать человек, взвода Джастина, соединились, переправляясь через реку. Калверли шёл позади, и, пересчитав всех, понял, что у него - тридцать три человека, семь повозок с одеждой, едой и оружием, девять собак, и четырнадцать тяжеловозных лошадей. Если его это поначалу обрадовало, то сейчас он был вынужден обратиться к Джиму с закономерным вопросом, который уже давно крутился у него на языке и решить его самостоятельно Джастин не мог:
- Нас слишком много и наше передвижение вскоре будет замечено. Что нам делать?
- Пока ничего. – Глухо отозвался Джим и Калверли понял, что лейтенант, тоже думает об этом, и столь же озабочен, как и сам Джастин. – Может, устроим привал?
Гнетущая тяжесть шла от сердца к ногам, и каждый шаг причинял Джастину страдания, так как уводил его все дальше от Алекса и он согласился остановить их маленьких отряд, после того, как они пересекли тракт, по которому нельзя было передвигаться, рискуя быть замеченными, но до сих пор им везло.
Солнце растаяло в седых туманах, зависших на выжженных полях.
