Женевьев часто спрашивает, почему Джастин выбрал именно западный участок, тот, что ближе к лесу и к покинутым негритянским домикам. Джастин даже не представляет, как ей объяснить, что когда-то давно, именно в том лесу, произошло его перерождение, именно там, маленького мальчика отпустила холодная скользкая рептилия цивилизованности, разжав острые зубы современного бреда, которому подвержены все белые люди. Этот пафос, с которым скучные европейцы танцуют на пылающих углях, пока их лица не исказятся и они не начнут обугливаться. И все же вместо того чтобы сойти с горячих углей, они берут в руки спортивную колонку, потом обсуждают политику, потом театральные новости, потом книжное обозрение, потом заголовки статей, и медленно плавятся в своем аду. Как Джастин мог объяснить Женевьев Донохью свои сокровенные мысли и открыть милые сердцу воспоминания, если эта девушка, с таким упоением хватающая каждое его слово, была самой отъявленной любительницей плясать на углях своего сгоревшего мира привычной суетливой жизни? Когда он говорил, она слушала и не возражала, когда он действовал, она безоговорочно одобряла, но Джастин не искал в ней помощника или утешительницу, потому что мысли его, свитые вместе - ледяной остров, среди пустынного моря, это были только его мысли, без связи и без смысла, которые, никто не смог бы понять. Он все меньше говорил и все чаще уединялся.
Джастин шел по полю и насвистывал мелодию какой-то военной песни, когда услышал голос Женевьев за спиной:
- Будет дождь, посмотри, с запада идет скверная туча, может, ты останешься дома сегодня?
Где-то неподалеку послышался лай Роужа, который вновь погнал снующих в окрестностях койотов с поля, и Джастин остановился, прислушавшись.
Вот уже несколько недель, с тех пор как на землю опустилась летняя жара, он предпочитал ночевать, в заброшенном рабском селении, в одной из хижин, где он чувствовал себя намного уютнее, чем в доме, однако родным он неизменно повторял:
- Женевьев, мне нужно присматривать за огородом или ты хочешь, чтобы мы остались без урожая?
И как бы вернувшись к своей прежней мысли, он добавил:
- Это важно, на днях я видел свежие человеческие следы, и если меня не будет здесь, нас просто обворуют, но я все-таки зайду вечером, если вы так хотите. Ненадолго.
Джастин, действительно все реже появлялся в доме, упиваясь своим одиночеством и главным стимулом, безусловно, явилась утрата веры, когда погрузившись на всю ночь в пленительную магию воспоминаний, в трепет и боль, он возвращался на Север, к зелени холодных глубоких изумрудов, которые, казалось, погрузили в спячку все остальные чувства; все его силы ушли на наблюдение, чтобы зафиксировать родной, любимый образ в своей голове. Он, желал бы одиночества на тысячу лет, чтобы, как в зеркале, отразить то, что увидел и услышал, и чтобы погрузиться в мечту, абсолютно далёкую от человеческого бытия - которым пресытился. Джастину надоело слышать тихий плач матери, окрашенный мрачной ностальгией по годам прошедшей земной радости. Он, не мог больше наблюдать, как его отец приходит домой каждый вечер в одном и том же состоянии. Джеральд, подвержен какой-то, алкогольной страсти, но, плюёт на то, что с ним происходит, хотя Джастин иногда видел, что в нем оставалась капля печали или сожаления о том, что младший сын не мог поменяться местами с его любимым Джеффом - бедной умершей душой, поскольку смерть, как таковая, находилась вне пределов его понимания.
Весь почерневший, Джеральд ворочался на постели по вечерам, плотно закрыв глаза, и скрипел зубами, иногда говоря жене, сипящим низким голосом:
- Если, этот ребёнок утром заорёт, я её убью.
Джастин, ненавидел эти пьяные угрозы и, слыша, как бессвязно лепеча, двухлетняя Хлоя выговаривает какие-то свои, детские словечки, издавая приятные на слух, но ничего не значащие звуки, Джастином овладевал панический страх, что отец, в один миг, воплотит свои слова в реальность.
