Джеральд развернувшись, вскинул руку, отвесив жене звонкую пощёчину, с такой силой, что та упала бы, если бы за спиной не оказалась Меган, подхватившая мать под руки. Женевьев, схватила Хлою на руки и прижала голову девочки к груди, чтобы та не видела происходящего.
- Тварь. – Джастин, наперекор слепой стихии безумия, извернулся и отшвырнул от себя объятого горячкой отца, схватившись за горло, сдавленное спазмом, хрипло глотая воздух.
- Папа, подожди! – Меган кинулась за Джеральдом, который размашистым шагом пересёк комнату и вышел за дверь, оставив после себя звенящее напряжение в спёртом сухом воздухе.
Как только они остались одни, Джастин бросился к сидящей на кровати матери, и нежно отвёл её руку от лица, посмотрев на багровую отметину. На ее лице красовалась мерзкая тень мужской ладони, - эта метка оказалась конечным этапом многолетнего брака, основанного на взаимопонимании и любви, но сейчас от этих чувств не осталось ничего, кроме пятна на лице, свидетельствующего о реальности кошмара, который накрыл их семью презренным одеялом ненависти.
- Джастин, все в порядке. – Дрожащим голосом уверила его Шерри, охваченная холодным бешенством, которое порой находит на человека с чувствительным и тонким интеллектом, если тем овладевает душевное смятение, усиливающее собственное ощущение неуверенности. - Отправляйся, найди Меган, скажи, пусть не трогает его – хочет идти, пускай.
Джастин видел, мать была не уверена в том, что говорит, но это горестное смирение было подобно смерти, ведь чтобы не произнесли её уста, глаза говорили совершенно иное, более честное и откровенное:
«Найди его и верни».
*
- Он так и не вернулся. – Сказала Женевьев, когда они с Джастином занимались обустройством двора, спустя четыре дня после ухода Джеральда из дома.
- Я не вижу ничего удивительного. – Ответил Джастин, переведя дух и отложив топор. - Пора бы уже привыкнуть.
Пока солнечные дни позволяли жить без постоянной топки, Джастин колол дрова исключительно для того, чтобы придать дому более пристойный вид. Однажды он пришёл с доской на плече и, взяв топор, быстро и ловко заменил сгнившую ступень на крыльце, другой раз, так же незаметно, починил завалившуюся ограду вокруг огорода, поставил калитку, которую сам и сделал. А после, оценив проделанную работу, понял, что имеет способности и возможности сделать это место таким, в каком полагается жить его родным. Южные плантаторы строили красивые, каменные дома, по примеру европейских особняков и обосновывались на земле, которую надеялись передать своим потомкам, превратив в родовой удел. Именно земля была главной материальной ценностью и символом благополучия, южане проводили время в делах по управлению своим хозяйством, которые чередовались со зваными приёмами, охотой и балами. Но теперь, уже не бывало продолжительных праздников, весёлых поездок в лес, прогулок в роще, под руку с милой кузиной, приехавшей погостить из соседнего штата – была лишь земля и деревянная развалюха, носившая слишком громкое название - дом.
- Перестань, Джей. - Англичанка стояла на коленях среди овощей, вырывая из земли морковь и складывая ее в кучку на разложенной тряпице, снова возразив взволнованным голосом: - Я думаю, с ним что-то произошло в Остине.
- Ради Бога, да что могло с ним случиться? – Раздраженно заявил Джастин, занося топор над головой и обрушивая его на полено, которое разлетелось на две ровных части, сардонически добавил: - Знаешь, моему отцу по жизни всегда везло в двух вещах: картах и женщинах, так что вполне очевидно, где он сейчас.
Когда Джастин кинулся за Джеральдом, того уже и след простыл, а запыхавшаяся Меган, подбежала к брату и, повиснув на нем, со слезами в голосе сказала, что отец забрал повозку и уехал в город. В тот день, они все, так и не смогли уснуть до самого утра, сидя за столом, и даже маленькая Хлоя, спала не более двух часов, после чего, до самого рассвета, гремела деревянными ложками по спинке кровати и упрямо мурлыкала себе под нос, какую-то, только ей известную, песенку. Джастину казалось, что он свихнётся от этого шума, и желание вырвать племяннице руки было едва преодолимо, и лишь потому, что он просто не мог поднять затёкшее тело и пересечь комнату. Четыре дня, семья Калверли томилась в тягостном ожидании, но Джеральд, так и не вернулся и Джастин действительно догадывался, где он.
- Единственный дом для утех, который уцелел и продолжает работать это - «У Перси», ты думаешь, он действительно там? – Озадачено спросила Женевьев. – Тебе надо с ним поговорить.
- Мне плевать где он, чёрт возьми! Женевьев, ступай к Хлое, не мешайся. – Снова охваченный злостью, воскликнул Джастин, с оскорбительным высокомерием, вспомнив слова отца и почувствовав, тот же прилив агрессии, что и тем днем.
Тем не менее, у него достало силы не повторить свои доводы, в пользу того, что Джеральд спятил и спился, ведь он вполне сознавал, сколь неуместно и грубо выказывать здесь своё упрямство и горечь, учитывая, как расстроены его близкие, упрямо не желающие замечать очевидное.
