Джастин был доволен результатами своего труда, но, неизвестно на чем основанная, неуверенность, выводила его из себя, отравляя радость от сознания того, что он стал полноправным хозяином плантации. Он имел полное право вышвырнуть Кристофера, если бы тот заявился на его землю, но как выяснилось, все оказалось не так-то просто. Женевьев рассказала, что Крис приезжал к ним, когда безутешная Шерри узнала, что младший сын пропал без вести в бою у Вашингтона. Гейт, который всегда был желанным гостем в их семье и почти родным для Шерри, пробыл у них семь дней, успокаивая и уверяя, что с Джастином, непременно все будет хорошо и он, обязательно отыщет её сына, чего бы это ему ни стоило. Затем, Крис забрал своих родителей и посадил их на поезд до Мексики, где после Мексиканской войны, пустил корни его дядя по линии отца. Вскоре, Гейт и сам, распрощавшись с семьёй Калверли, отправился обратно на Север. Джастин знал, что мать всегда любила Криса, но принять это было крайне сложно, учитывая их недавнюю встречу, окончившуюся враждой и лютой ненавистью. Однако Шерри всю неделю ходила, словно по битому стеклу, вздрагивая при каждом шорохе, выглядывая из окон, сидя во дворе на скамейке, ожидая прибытия гостя и Джастин, разуверился в том, что его желание пролить кровь бывшего друга осуществимо при таком раскладе. Меган больше не задавала вопросов, но иногда, Джастин ощущал на себе её задумчивый взгляд и неизвестно какие мысли посещали эту светлую, праведную голову, но сомнения терзали сестру каждый день, и Джастин мучился вместе с ней, зная, что никогда не скажет ей правду. Она никогда не сможет понять его, но навсегда потеряет покой.
Джеральд, так же чередовал свои ночные исчезновения, с неожиданными появлениями, и до недавнего времени, Джастин держался невозмутимо и безразлично, пока очередное помешательство, не вскружило Джеральду голову, но разматывать обрывки нитей своего бессвязного бреда тот не стал, а просто снова украл деньги и отправился в Остин. Деньги, которые Меган и Джастин накопили с таким трудом, и скрывали с такой тщательностью, опять были спущены в баре. Ещё два дня боролся Джастин с собой: с одной стороны, его терзало бешенство, вызванное столь безрассудным поступком, с другой стороны, его мучила необходимость молчать, ведь старик выжил из ума, и его жизнь была подобна песочным часам, крупинки в которых, неумолимо истекали и Джастин не осмеливался трогать Джеральда. Он вспомнил, что несколько дней назад, когда с Джеральдом случился припадок, вызванный пьяной горячкой, что было не удивительно и привычно, он положил деньги в свёрток, собираясь спрятать его в щель балки на потолке - эту щель он приметил очень давно, лёжа на кровати, страдая своей обычной бессонницей, однако свои мысли в жизнь не воплотил. Свёрток с деньгами так и остался лежать на прежнем месте – кухонной полке, в одной из деревянных мисок, однако теперь денег там не было. Ленивый, вялый, ненадёжный, коварный лжец, вор и бродяга, Джеральд, вызывал неудовольствие всюду, куда ни забредёт, будь то бар или дом - поистине невыносимый человек. Кто способен с ним ладить? Никто, даже он сам.
Ограбленный, страдающий, злой, Джастин не выдержал, когда отец заявился с пустыми карманами, однако вместо того чтобы лечь спать, как обычно бывало, Джеральд бессвязно, задыхающимся голосом ворчал, что-то о «синих» в городе, которые прибыли в составе новой армии, чем вызвал панику у Шерри и настоящую истерику у Женевьев. Пока Меган, единственная трезво мыслящая в этом маленьком мирке, успокаивала женщин, Джастин, обходивший неверными шагами комнату, вдруг остановился перед отцом и злобно спросил:
- Как долго это будет продолжаться? Посмотри, к чему привели твои бредни! Спился до такой степени, что янки мерещатся на каждом шагу. У тебя остались ещё деньги?
- Деньги? - Выпрямившись во весь свой высокий рост, прогремел старик, он был весь пропитан пылью и грязью, на ногах были холщовые повязки, и Джастин стиснул зубы от злости на отца, который пропил даже свои сапоги. - Ты живёшь в моем доме, и ещё смеешь требовать с меня деньги, мерзкий оборванец? Ты пропадал чёрт знает где, два года, прикрывая своё бегство войной и Правым Делом, но я-то знаю, что ты жалкий трус, отсиживался себе где-то в укромном уголке. Ты и с войны сбежал! Тебе нигде нет места, щенок.
- Что ты знаешь об этом? – Слова отца разнесли вдребезги его глубоко затаившуюся злость, и осколки её разлетелись по комнате громким криком. - Твоя клевета меня не трогает, но ты украл деньги у собственной дочери! Отдавай, немедленно, не то я вырву их у тебя силой, будь ты трижды проклят!
Несмотря на свои годы и неустойчивое состояние, Джеральд схватил сына за плечи и начал трясти его, рыча, что ни одна живая душа не имеет права повелевать им. Но тот, двинувшись с места, тоже схватил отца и грубо проревел ему в лицо:
- Отдавай сейчас же, иначе я тебя убью, клянусь!
- Джастин отпусти его! Хватит, остановитесь оба! – Закричала Шерри и, увидев, как руки Джеральда сжимают горло сына, ударила мужа по спине раскрытой ладонью.
