- Ты сам все знаешь, зачем мне распинаться зря о своей несчастной доле? Скажи, что ты имел в виду, когда предлагал мне работу. – Процедил Джастин, замерев и ожидая ответа, с огромным присутствием духа, взглянув Крису в глаза и увидев, как тот упивается его уничижением и черпает радость от собственной победы, в жестокости своей силы и Калверли, сжал кулаки.
Гейт рассмеялся, глядя в искаженное, бледное лицо Джастина, придавшегося новым волнениям, вызванным, на почве старого застоявшегося страха; трезвый воздух этой, терпкой издевки, энергично питает ужасный скептицизм и веселье Гейта, когда тот, ухмыляясь, заявляет:
- Помыться, это главное. Остальное расскажу тебе вечером, когда вернусь с важной встречи. – Что снова вызывает недоумение у Джастина, в их издохшем мире, все деловые вопросы решались в праздной болтовне, за бокалом послеобеденного коньяка, в клубах вкусного дыма, пока дамы готовились к продолжению раута, а мужчины, удалялись в курительную комнату или коротали вечер за партией в покер. Но, чтобы так, отправиться на встречу, с утра, это было что-то новое и не совсем понятное для Джастина.
- У меня нет сегодня времени на тебя. Ступай с Диланом, он тебе все покажет. – Лакей, как-то скованно и озабоченно смотрит на своего господина и недоуменно переводит взгляд на Джастина, но покорно опускает голову, встретившись с его красными глазами, в которых плескается злость.
- Знаешь, я понял, что не люблю загадки - говори прямо, что мне предстоит делать, иначе, я… - Джастину уже давно надоела эта комедия, но, как и со всеми большими начинаниями, с её развязкой пришлось повременить из-за, разорвавшего пространство, словно бумагу, властного, стального голоса Гейта, прервавшего его:
- Что? Опять развернешься и сбежишь? Ты только это и умеешь, меня этим фокусом не удивишь, Джей Ти.
- Я не бегу, по крайней мере, не от тебя, Гейт. Учти, я не буду с тобой шутить. – Воскликнул Джастин и слова его улетучились с южным ветром, который, оживлял в его памяти все мерзкие запахи опустошенных садов и иссохших полей своей родины, куда он не хотел возвращаться. Он не мог бежать, не имел права возвращаться в дом из костей и золы. Джастин помолчал и, удостоверившись, что злость его поутихла, под ветром воспоминаний, сказал, уже спокойнее, но по-прежнему, твердо:
- Ты сам выбрал такой расклад, вот и наслаждайся им, а меня укорять ты теперь не имеешь права. Ты для меня никто.
- Без меня ты - ничто. – В тон ему ответил Гейт, вскинув голову и растянув губы в улыбке, а тень, упавшая от густой кроны деревьев, придала его лицу странную половинчатость, скрытость одной части и преобладание иной - грязной. Джастин увидел всё, нелепое сходство этого лица с потерянной душой, внутри своей груди, понимая, что бывший друг прав и спорить им не о чем. - Или у тебя есть возражения?
- Нет. – Мотнул головой Джастин, с глупой улыбкой, подумав, про себя, что он – само олицетворение невезения, чрезмерно странное и наивное, глухо приводящее свои нелепые доводы, упрямо возражая ему, этому, сатанинскому посыльному и, в конце концов, он почувствовал усталость, какой обычно не чувствуют люди в солнечное и теплое утро.
- Дилан, проводи его. – Сказал Крис и захлопнул за собой дверь кареты.
*
Молчаливый и угрюмый лакей в своей чопорной ливрее, высокий, сухощавый, с волосами до плеч, шел настолько быстро, что Джастин, едва поспевал за ним, с трудом, ковыляя на своих, больных ногах и бормоча под нос проклятья, каждый раз, когда ему доводилось, снова, споткнуться на ровном месте. Обувь совершенно износилась, ведь эти сапоги служили ему не меньше года, а обзавестись новыми он, разумеется, не мог, оттого и приходилось терпеть и стертый каблук, и постоянные мозоли. Калверли, за всю жизнь, никогда не знал, что такое мозоль, ведь он, никогда не проходил десятки километров ежедневно, пешим шагом, как какой-то, несчастный пехотинец - он был кавалеристом и лошадь была его неотъемлемой частью, той, которая никогда не жаловалась на усталость и боль в ногах. За время, проведенное в Вайдеронге и работе на плантации, Джастин думал, что он давно привык, но ороговевшие раны на ступнях трескались под его быстрым шагом, болезненной волной, принося неудобство и он, недовольно, промычал в спину лакею:
- Как долго нам еще идти?
Ответа он не дождался и решил не пробовать завязать разговор еще раз, а сжав зубы, молча, шагал за ним и терпел.
