— Оставь меня в покое! — Калверли отмахнулся от него, придя в страшный гнев, когда Роберт схватил его за руку и вынудил замедлить шаг, а затем и вовсе остановиться. — Я хочу увидеть его! Роберт, я хочу знать, что стало с ним на самом деле, я убежден, что он жив. Иначе и быть не может, я знаю! — Выкрикивая ему в лицо эти слова, Джастин чувствует, как неизведанная волна, чего-то сходного с опьянением, смутно пошатывает его усталое тело, голова пульсирует в месте удара, а в глазах открываются мрачные протоки соленых вод, струящихся по щекам и подбородку.
— Ему перерезали горло. — Тихо говорит Роберт, покачав головой. — На глазах у всех членов банды, чтобы нагнать страху на них. Можешь сам удостовериться, спроси у любого из уцелевших, если не веришь мне и Шону.
— К чему проливаешь слезы, точно женщина? Столько хороших парней погибло за этот день, что, значит: по всем им скулить как псина?! — Нервно выплюнул Шон, с презрением пожимая плечами, махнув на Калверли рукой и устало созывая своих людей.
— Я пойду туда. — Пропустив его слова мимо ушей, непоколебимо заявил Джастин, движимый не вытравленными из души сомнениями. — Прямо сейчас.
— Бой еще не окончен, побереги свою жизнь! — С долей отчаянья в голосе, пресек его Роберт.
Посмотрев в его слезящиеся, искрящие невменяемым огнем глаза, Роберт сделал несколько шагов в его сторону, но тут же заколебался и остановился. Джастин был бледен, губы нервно дрожали. Роберт попытался улыбнуться, улыбка вышла беспомощная и горькая, он поднял руку и помахал на прощание, словно бы он сам возвращался в жизнь, а Джастин, уже по ту ее сторону, прощался с ним, отступая назад, с рвением, порожденным, очевидно, в значительной мере, безразличием.
— А ради чего? Мой бой уже проигран. Это конец. — С ужасом и отчаянием прошептал Джастин, терзаясь лишь одной мыслью, безумие и кошмар которой, подточили его раздавленный дух, ослепляя и парализуя его нетвердый разум: «Алекс, действительно мертв».
Кристофер не оставил бы своему заклятому врагу ни шанса на спасение. Кровь закипает в его жилах, и ненависть застилает глаза.
«Когда мы окажемся вровень, — решительно подумал Джастин, направляясь, прочь с перекрестка, — как боевые корабли сходятся бортами, я выхвачу оружие и выстрелю. Ты отнял его у меня, Кристофер».
*
Центральная площадь, к которой сходились несколько улиц, была оживлена. Возле разбитой и сброшенной с пьедестала скульптуры Вашингтона, на доске объявлений, был только что вывешен приказ коменданта о смертной казни для всех плененных преступников, чья личность уже была установлена, без следствия и разбирательства. Клан за кланом, отрезанные от снабжения и лишенные надежды, бандиты прекращали сопротивление под усиливающимся напором правительственных войск, готовых вычищать последние капли гноя из этой открытой зараженной раны на теле их утопающей в крови родины.
— Ожесточенные, беспрерывные схватки продолжались больше пятнадцати часов. За утро и день мятежники укрепили свои позиции и сожгли дом судьи на западе Сорок второй улицы. В шесть часов вечера объединенные силы армии и полиции выступили на Красную улицу, подбираясь к Рочестр-кэмптон, где за баррикадами собрались сотни мятежников, вооруженных огнестрельным оружием, ножами, кирпичами и булыжниками из разобранной мостовой. — Увлеченно рассказывал Джастину, утомленный, но довольный Джим Бивер, вытряхивая из скомканного коробка спичку. — Тогда наши солдаты выстроились в стрелковую цепь и дали по толпе несколько мушкетных залпов. Полицейские бросились вперед и разломали топорами и дубинками первый ряд баррикад; за ними стояли мои парни и постоянным огнем прикрывали их от контратаки. Довольно быстро, разобравшись с укреплениями мятежников на площади, полицейские взяли под контроль оба моста, площадь и Красную улицу. Теперь Старый город наш.
— Списки убитых уже составлены? — несмело спросил друга унылый Джастин, приняв от Джима подкуренную сигарету, и хмыкнул носом, словно больной ребенок.
Каким-то отрывистым движением, Джастин поднес сигарету ко рту и медленно затянулся, при этом, исподлобья, затравленным взглядом, провожая повозки, нагроможденные телами погибших.
