Энергичный, обладающий хорошими организаторскими способностями Кишкин сразу же начал действовать. Он позвонил в штаб округа и сместил Полковникова с должности командующего военным округом и начальника обороны города, назначив вместо него генерала Якова Багратуни. Пётр Иоакимович и Пинхас спустились во двор. Офицеры подошли к ним и доложили о прибытии на охрану дворца трёх рот юнкеров Петергофской и Ораниенбаумской школ. Взволнованные опасностью нападения молодые ребята в военном обмундировании стояли или сидели на полу в залах, выходивших окнами на внутренний двор дворца. Их винтовки в беспорядке лежали рядом с ними или опирались о стены примкнутыми штыками.
— А где генерал Багратуни? — спросил офицера Пальчинский.
— Видели его здесь недавно. Возможно, он у себя в кабинете.
Один из офицеров указал рукой на окно.
Когда они вошли в комнату, Багратуни сидел за письменным столом, склонившись над картой дворца.
— Здравствуйте, генерал, — сказал Пальчинский. — Я и мой коллега являемся представителями правительства и заместителями генерал-губернатора.
— Слушаю вас, господа, — по-военному произнёс Багратуни.
— Мы бы хотели осуществить с Вами прогулку и уяснить наше положение, — сказал Рутенберг.
— Нет возражений, господа. Думаю, что и карта, где обозначены позиции, пригодится.
Генерал положил карту в папку, поднялся и вместе с ними вышел из кабинета. Поодаль Пинхас увидел одетых в шинели и папахи женщин. «Боже мой, что происходит с Россией, — мысль о несовместимости женщины и войны тронула его сердце. — Некому, кроме них, защитить своё правительство?»
— Это ударницы Петроградского женского батальона смерти, — пояснил Багратуни. — Александр Фёдорович перед отъездом вызвал их сюда.
— Наши женщины смелее и мужественнее наших мужиков? — с горечью спросил Пинхас.
— Эти женщины такие. Из лучших семей города, — ответил генерал. — Здесь ещё и две сотни казаков с пулемётами. Но с ними проблема, они выставили условия. Требуют броневики и участия пехоты.
Они направились к месту сосредоточения казаков. Есаул подошёл к ним.
— Господа хорошие, нас не устраивают эти бабы с ружьями. Мы просили нормальных пехотинцев с опытом.
— Вы не правы, есаул, — парировал Багратуни. — Они обучены и обстреляны не хуже вас.
— Я слышал, у нас есть и артиллерия? — спросил генерала Пётр Иоакимович.
— Да. Начальник Михайловского артиллерийского училища прислал сюда батарею.
Подошёл полковник и доложил, что он командир отряда школы инженерных прапорщиков.
— Есть ещё человек сорок инвалидов. Все они Георгиевские кавалеры.
Генерал повёл их к ним. Навстречу вышел капитан и отрапортовал о прибытии его отряда на защиту Зимнего. Рутенберг заметил, что капитан хромает. Потом понял, что он на протезах. Сердце его сжалось от нежданно возникшей теплоты к ним. «Эти люди сделали свой выбор, — подумал он. — Они уже потеряли свои ноги и руки. Теперь готовы отдать и свои жизни».
— Благодарю Вас, генерал, — заявил после обхода всех позиций Пальчинский. — Я думаю, защитников вполне достаточно. Продержимся до прибытия войск с фронта.
— Следовало бы накормить людей, Пётр Иоакимович, — сказал Пинхас. — Как воевать на голодный желудок.
— К сожалению, продовольствие для защитников дворца не запасено, Пинхас Моисеевич, — с недовольством произнёс Пальчинский, когда они попрощались с Багратуни.
— Это нельзя было допустить. Почему не сказали мне? Я бы добыл еду для этих людей, — проговорил Рутенберг, едва сдерживая гнев.
— Не думали, что до такого дойдёт, не предвидели, — печально вздохнул Пётр Иоакимович. — Боеприпасами тоже не запаслись.
Как и ожидал Рутенберг, к вечеру из дворца защитники стали уходить, голодные и павшие духом. Оставшихся юнкеров кормить было нечем. Ушли казаки, оставив пулемёты, не довольные тем, что вместо обещанной пехоты им предложили воевать с «бабами» из женского батальона. Покинула свои позиции артиллерийская батарея, а броневики были выведены с площади Зимнего дворца — для них не осталось бензина.
В половине седьмого в Генеральном штабе появились солдаты на велосипедах.
Адъютант генерала принял от них письмо от Антонова-Овсеенко и передал его Багратуни.
Тот вскрыл конверт, пробежал глазами текст. Лицо его побледнело.
— Это ультиматум Военно-революционного комитета, — прохрипел он. — Голубчик, передайте письмо Пальчинскому или Рутенбергу. А эти велосипедисты пусть катятся отсюда к чёртовой матери.
Адъютант нашёл их в приёмной, смежной с Малахитовым залом. Рутенберг взял письмо и передал его Кишкину.
— Господа, получено письмо от Петроградского Совета. Читаю:
«Петроградский Совет рабочих и солдатских депутатов объявляет Временное правительство низложенным и требует передачи ему всей власти в стране. Петроградский Совет требует от Временного правительства сдаться и разоружить всех своих защитников. На размышление даётся двадцать пять минут. В случае отказа Зимний дворец будет подвержен обстрелу всеми орудиями стоящего на Неве крейсера „Аврора“ и Петропавловской крепости.
Секретарь Петроградского военно-революционного комитета
Антонов-Овсеенко.»
