— Это ультиматум, господа, — воскликнул Коновалов. — Правительство может передать власть только Учредительному собранию.
— Предлагаю отвергнуть ультиматум, не сдаваться и отдать себя под защиту народа и армии, — заявил военный министр Верховский.
— Необходимо обратиться к стране и сказать всю правду. Нам нужно составить текст обращения, — поддержал его министр юстиции Малянтович.
Чтобы продержаться до ожидавшегося к утру подхода войск с фронта, было решено покинуть здание Генерального штаба и собрать все силы во дворце. Тогда же произошло ещё одно непредвиденное событие. Генерал Багратуни позвонил в приёмную правительства и сказал Кишкину, что отказывается от обязанностей командующего.
Николай Михайлович попросил Пальчинского и Рутенберга поговорить с ним. Они поспешили в его кабинет. У них не было полномочий арестовать его или заставить выполнять приказ Кишкина, но необходимо было немедленно найти ему замену.
— Ваш поступок, генерал, я расцениваю, как предательство, — сказал Рутенберг, смотря ему в глаза. — Здесь сегодня решается судьба России.
— Я не вижу возможности защитить дворец, — потупил взгляд Багратуни. — У нас мало сил. Мне сообщили сейчас, что в город прибыли несколько тысяч матросов Балтийского флота из Гельсингфорса и из Кронштадта.
— То есть, пусть погибает кто-то другой? — спросил его Рутенберг. — Вы же заслуженный генерал. Как Вы можете?
— У меня четверо детей, я не имею право оставить их сиротами, — вздохнул генерал.
— Кого вы предлагаете вместо себя? — пришёл ему на помощь добросердечный Пальчинский.
— Полковника Ананьина, командира школы инженерных прапорщиков.
— Я помню, мы говорили с ним днём, — произнёс Пётр Иоакимович. — Он произвёл на нас хорошее впечатление. Позовите его.
Генерал поручил своему адъютанту привести Ананьина.
— Полковник, Вы назначаетесь начальником обороны дворца, — заявил Пальчинский. — Генерал Багратуни освобождается от этой должности. Он получит другое назначение.
— Слушаюсь! — ответил Ананьин. — Разрешите приступить к выполнению обязанностей?
— Разрешаю, полковник, — улыбнулся Пальчинский.
Ананьин подошёл к столу и взглянул на карту.
— Я бы изменил расположение наших сил, — сказал он и взглянул на присутствующих.
— Хорошо, полковник, — подбодрил его Рутенберг. — Доложите потом о Вашем решении.
Они вышли из кабинета вместе с генералом. На прощанье тот молча махнул им рукой.
К девяти часам вечера радиотелеграмма правительства была отправлена. Вскоре после этого прозвучал холостой сигнальный выстрел из Петропавловской крепости, и началась пулемётная и ружейная пальба. Защитники вели ответный огонь. Стрельба продолжалась около часа. Толпы матросов, солдат и красногвардейцев то приближались к воротам дворца, то беспорядочно разбегались.
Через час начался обстрел Зимнего из Петропавловской крепости. Теперь стреляли боевыми снарядами. Но артиллеристы не решились вести огонь по дворцу и преднамеренно наводили стволы орудий поверх его карниза.
Пока всё было не столь трагично для обитателей дворца, и Рутенберг ещё надеялся, что войска с фронта успеют прийти утром. Ведь Керенский отправился в полдень встречать их на подступах к Петрограду. Когда он после разговора с Ананьиным вернулся в приёмную правительства, к нему подошёл Кишкин.
— Некоторые министры выразили сомнение, что их смогут защитить. Обратились ко мне с просьбой разведать возможность потайного выхода из дворца. Пинхас Моисеевич, будьте любезны, займитесь этим.
— Сочту за честь, Николай Михайлович, — ответил Рутенберг.
Это была необычная миссия. «Дворец наверняка нашпигован скрытыми от посторонних глаз ходами, подумал он. — Очевидно, о них знают работники дворца». Он уже не раз видел людей, служивших ещё Александру III и Николаю II. Они продолжали служить Временному правительству. Ему не сразу удалось найти двух человек и попросить помощи. Одетые в костюмы старого покроя, и сохранившие манеры и выучку имперских времён, они подозрительно переглянулись и согласились сопровождать его по дворцу. Довольно скоро он понял, что эти люди водят его занос. В одном из помещений, куда они зашли, плутая по залам и коридорам, он увидел группу матросов с винтовками. Пинхас сообразил, что, если он станет задавать вопросы у служителей, его могут убить. Для него было совершенно очевидно — работники дворца в заговоре с большевиками. Он расстался с ними и с трудом нашёл обратную дорогу. Он вызвал Кишкина из зала заседаний.
— В здании находятся вооружённые матросы, — доложил Рутенберг. — Служащие оказались предателями. Они преднамеренно водили меня по дворцу и не пожелали показать потайной выход. Они же впустили матросов. Значит, есть входы, которые не закрыты. Необходимо найти их и закрыть, а также отобрать ключи у служащих.
— Пётр Иоакимович, я совершенно согласен с мнением Пинхаса Моисеевича. Пойдите вдвоём и от моего имени обратитесь к Ананьину, чтобы он дал вам людей, — сказал Кишкин.
В кабинете полковника были ещё два офицера, получавших от него указания. Он внимательно выслушал Пальчинского и приказал одному из офицеров выделить группу кадетов.
