— Спасибо, генерал. Я знаю об этом. Пишут всякие белогвардейские чины. Они испытывают непомерную ненависть к людям моего племени. И это несмотря на то, что многие евреи вместе с ними служили общему делу. Я думаю, начальник деникинской контрразведки Орлов тоже этим занимался. Им нужно как-то оправдать свою беспомощность перед большевиками. Найти виновников собственных неудач и поражений. А в их глазах это евреи.
— Скажу Вам честно, Рутенберг, я не юдофоб. Когда судили Альфреда Дрейфуса, я был капитаном, как и он. Тогда все газеты обвиняли его в измене, и я верил в его предательство. Вы же понимаете, если человека много раз назвать «дураком», он в это поверит. Но я прочёл статью Эмиля Золя в защиту этого бедняги, и мне всё стало ясно.
— В России тоже немало честных и порядочных людей, — произнёс Рутенберг. Генерал Шварц, с которым мы в Одессе прекрасно сработались, мне ещё в Турции признался, что и на него пишут доносы. Возможно, Вы знаете, когда большевики штурмовали Зимний дворец, я находился там с министрами Временного правительства. Прекрасными русскими людьми. Все они относились ко мне с уважением.
— Я не политик, Пётр Моисеевич, я солдат и у меня нет ничего против евреев. Воевал под Верденом, участвовал в боях на Сомме. Дважды был ранен.
— Я обратил внимание, генерал. Вы немного прихрамываете.
Вернулся официант, неся на подносе круассаны, луковый суп, галантин и омлет. Он поставил всё на стол и разлил по рюмкам вино.
— Принеси-ка нам, братец, эклеры и кофе, — попросил Мордак официанта.
Тот кивнул и ушёл, а они принялись за еду.
— Я очень рад нашему знакомству, господин Рутенберг. Если возникнут проблемы, обращайтесь ко мне.
— Благодарю Вас, генерал. Мне предложили работу в местном отделении Центросоюза. Это торговое предприятие России.
— Будьте осторожны с большевиками. Они коварны и мстительны.
— Я их жаркие объятия знаю очень хорошо. Полгода просидел в тюремных казематах.
Они покинули ресторан и пошли по теневой стороне залитой июньским солнцем улицы. Напротив министерства они попрощались, и Рутенберг решил пройтись по тёплому обещающему спокойствие и благополучие прекрасному городу. Вернувшись в отель, он взял со стола папку с машинописной копией доклада и сверху на титульном листе написал: «Представлен 4/6/1919 генералу Мордаку для представления Председателю Совета Министров Клемансо».
Его доклад, переведённый на французский язык, был передан Клемансо и получил его горячее одобрение. Об этом генерал написал Рутенбергу в коротком благодарственном письме.
Он энергично вошёл в курс дела и уже планировал закупку необходимых для России промышленных товаров. Для работы ему нужна была английская виза. Он встретился с британским консулом и заполнил бланк о предоставлении ему визы. В его паспорте стояла отметка, запрещающая въезд в Англию. Поэтому для Рутенберга не стал неожиданным отказ министерства иностранных дел выдать ему визу. Консул явно испытывал к нему, большому и деятельному человеку, симпатию и поделился с ним деликатной информацией.
— Господин Рутенберг. От меня в этом деле зависит очень мало. Но я связался по дипломатическим каналам с моим весьма компетентным давним другом. Он сказал мне, что, по его сведениям, на Вас из Константинополя получены два нелицеприятных доноса.
— Мне, господин посол, о них несколько месяцев назад рассказывал генерал Мордак. Один составлен начальником контрразведки добровольческой армии Орловым, который написал обо мне, я думаю, несусветную чушь и ложь. А другой инспирирован человеком, с которым работал в Одессе и чью грабительскую сущность и авантюризм я раскрыл и доказал неоспоримыми аргументами.
— Я верю, что это клевета. Мой друг также сообщил, что британская разведка запросила донесения своих агентов с целью подтвердить или развеять поступившие из Константинополя доносы.
— И что Вы посоветуете мне сделать?
— Для опровержения этой негативной информации от Вас нужны сильные контраргументы. Желательно найти человека, являющегося сотрудником британской разведки, и обратиться к нему за помощью и поддержкой. У Вас есть такой знакомый?
— Думаю, что да, господин посол. Я Вам искренне признателен.
Рутенберг попрощался с консулом и вышел на улицу праздной столицы. Он понял, кого ему необходимо срочно отыскать.
