— Твои друзья не желают понять меня. Я в принципе не против этой идеи, но мне представляется правильным другой путь. У меня огромный опыт, как итальянский, так и здешний. Я предложил делать всё иначе. Это дороже на 10 000 лир стерлинг. При цене в два миллиона это копейки. И мой проект позволит избежать ущерба электрической компании. А они не хотят даже с ним разобраться. У них коллективный стопор. Я не хуже их понимаю, что такое национальные интересы. Хакстер, посланника Вейцмана. Он руководит предприятием Хулы без согласования со мной. Лишь обвиняет меня во всех своих бедах.
— Пинхас, ты, наверное, прав. Многие связывают с этим проектом большие надежды. И всё же я не понимаю. Неужели, все так глупы? Разве стране не нужна плодородная земля, где можно заниматься сельским хозяйством?
— Нужна, конечно. Но это баснословные деньги. И земли-то всего только на одну-две тысячи семей. Поэтому я настаиваю на строительстве гидроэлектростанции на земле, находящейся в полном еврейском владении.
— Я слышал о твоём грандиозном проекте. Это впечатляет.
— У нас не хватает земли для поселения репатриантов. Сейчас нужно спасать немецких евреев. А где их поселить? Я хочу создать для этого большую корпорацию. Она будет развивать восточный берег Иордана и так решать земельные проблемы. Там поселим тысячи арабов и евреев.
— Желаю тебе успеха, Пинхас.
Он поднялся и пожал ему руку. Рутенберг попрощался и вышел на пляж. Он любил прогулки по берегу моря. Здесь хорошо думалось. Он даже пожалел, что не взял с собой полотенце, чтобы искупаться.
Предприятие в Нахараим исправно и бесперебойно работало, и по высоковольтным линиям электропередач энергия текла как в Эрец-Исраэль, так и в Амман и другие города Трансиордании. Но иорданская концессия позволяла Рутенбергу ещё очень многое. У него были права на воды Иордана и его притоков. Он уже планировал строительство новой электростанции северней Кинерета и вместе со своими инженерами разрабатывал её проект. Своими просторами манила его и Иорданская долина. Нехватка в стране земель для поселения на них репатриантов требовала решения. Этой проблемой всё время занималось Еврейское агентство. Оно укрепляло связи с эмиром Абдаллой и многочисленными шейхами. Находящиеся в тяжёлом экономическом положении, они были заинтересованы в продаже евреям своих больших земельных участков. Но в распоряжении Рутенберга земля формально уже находилась. Текст концессии, полученной им в сентябре 1921 года, был подписан и утверждён правительством ещё до отрыва Трансиордании от территории мандата. Когда определились границы эмирата, решили территорию, предназначенную для станции на Иордане, включить в территорию мандатной Эрец-Исраэль. Но через несколько лет британским властям стало ясно, что они ошиблись. Сама станция, разумеется, оказалась на территории Эрец-Исраэль, но источники воды, которые она использовала, вспомогательные сооружения и весь разветвлённый механизм производства энергии, выходили за пределы Эрец-Исраэль. Электрическое предприятие на Иордане распростёрлось, таким образом, на «два государства».
Обсуждая соглашение о концессии, Рутенберг требовал от правительства передать в его руки территорию размером 50 000 дунамов возле станции на Иордане. Он заявлял, что владение им этой территорией является условием исправного функционирования установок станции и их безопасности. Вопреки обещаниям и положительным ответам на это требование, Верховный комиссар Герберт Сэмюэл за несколько дней перед утверждением концессии отступил от своей позиции и потребовал, чтобы вопрос 50 000 дунам был удалён из текста соглашения. Одно из тайных его приложений определяло, что этот вопрос будет обсуждаться в будущем между Рутенбергом и правительством Эрец-Исраэль. К этому вопросу он возвращался не раз. Увы, в течение двадцатых годов в министерстве колоний сложилось скептическое отношение к этому, и оно не склонялось к положительному ответу на его просьбу. Перед началом строительства станции в Нахараим Рутенберг потребовал от властей Трансиордании продать ему территорию в 6000 дунам, утверждая, что она необходима ему с точки зрения гигиены и безопасности. Требование его было принято, и сделка состоялась.
