Хан Узбек еще больше расширил привилегии церкви: «Все чины православной церкви и все монахи подлежат лишь суду православного митрополита, отнюдь не чиновников Орды и не княжескому суду. Тот, кто ограбит духовное лицо, должен заплатить ему втрое. Кто осмелится издеваться над православной верой или оскорблять церковь, монастырь, часовню, тот подлежит смерти без различия, русский он или монгол. Да чувствует себя русское духовенство свободными слугами Бога» (Хара-Даван Эренжен. Указ. соч., стр. 193–194).
Подобные факты часто приводят те, кто считает явление на Русь детей и внуков Чингисхана благом. Мол, какие хорошие ордынские ханы — защитили Русскую православную церковь, проявив при этом благородство и политический такт. Конечно же, и о завидной веротерпимости ордынских повелителей говорят эти люди, забывая о том, что ханы, обласкав церковь, предоставив ей крупные экономические льготы, попытались расколоть русское общество, не смирившееся с поражением. Это был очень точный ход завоевателей! Они надеялись, что между церковью и русским народом возникнут серьёзные разногласия, которые вполне могут перерасти в гражданскую войну. Почему, в самом деле, священнослужители и все, кто работает на них, получили такие огромные льготы, а простолюдины — нет? Разве это справедливо? Разве это государственный подход? Нет. Это подход коварных захватчиков: разделяй и властвуй.
Но митрополиты всея Руси, епископы, игумены все новых и новых монастырей распорядились ханскими льготами очень мудро, по-православному. Расширяя свои владения, приобретая земли, деревни, села, города, они превращались в крупнейших феодалов средневековой Руси, остальные граждане которой вынуждены были отдавать довольно значительную часть доходов ордынским баскакам, а позже — с Ивана I Калиты — московским князьям. Богатства у русской церкви были огромные и постоянно пополнялись из пожертвований соотечественников, из сельскохозяйственных, ремесленных предприятий, принадлежащих церкви. Церковь превратилась в своего рода государство в государстве с центром на Боровицком холме, где дворцы митрополита и великого князя стояли по соседству и окнами смотрели друг на друга, что имело немалые шансы установить не только духовную, но и политическую власть над русскими княжествами, боровшимися друг с другом за главенство над Русью.
Идея создания Священной Русской империи по подобию Священной Римской империи наверняка волновала умы некоторых митрополитов, но по следам римских пап православная церковь не пошла в суровые для Руси XIV–XV века. Именно тем-то и отличается православие от католицизма, что оно больше заботится о Царствие Небесном, нежели о царствиях земных. Это очень большая разница. Это чувствовали русские люди, отдававшие в наследство церквам и монастырям свое богатство: кто-то избу небольшую да землицы клок, кто-то хоромы расписные да поля ухоженные, да угодья, да скотину. Об этом знали те, кто отказывался от всего мирского и уходил в монастыри, отдавая себя служению Богу и мечтая лишь о Царствии Небесном.
Монастыри в XIV–XV веках росли на Русской земле быстро. Некоторые ученые считают, что уже в те столетия они играли роль военных форпостов, занимая выгодные позиции на ключевых точках обороны, например города Москвы, Московского княжества. Но, как справедливо заметил еще академик М. Н. Тихомиров, «такое наблюдение находит оправдание в действительности XVI–XVII веков, когда эти монастыри были окружены мощными крепостными оградами» (Тихомиров М. Н. Средневековая Москва. М., 1997, стр. 217).
По этому поводу можно сказать и так. В XIV–XV веках возведение монастырей с военными целями, то есть как крепостей, своего рода волнорезов на пути к Москве, было невозможно потому, что ханы быстро поняли бы значение монастырей и вряд ли отнеслись бы к этому благосклонно.
Так или иначе монастыри всё же были способны укрыть за своими стенами не только духовное воинство. Это упустили из виду ханы. Они, видимо, понадеялись на то, что обласканное ими духовенство проявит к завоевателям верноподданнические чувства. Этого не случилось, хотя у невнимательных и не в меру воинственных людей может возникнуть такое мнение. В самом деле, Русская православная церковь не создавала личные, монастырские дружины для борьбы с ордынцами, не призывала русский народ к священной войне с ворогом проклятым, вела себя внешне очень тихо. Но вспомним ещё раз: «Там русский дух, там Русью пахнет!» Это строки придуманы не красного словца ради. Русский дух — невоинственный по своей сути. Иначе бы монастыри превратились в школы боевых искусств либо в обители военно-монашеских орденов. Ничего этого не было. Была вера, что Русь жива, что пока Русь слаба, что копить нужно силушку, копить.
