— Нет. Хотя поначалу я была разочарована. Но теперь все изменилось. — Она чуть помедлила и прибавила тихим голосом: — Я слышала о твоем отце. Очень жалко, что все так получилось.
Теперь лицо Рэя было непроницаемо. Он шагнул вперед, наклонился к розовым кустам.
— Отец жив.
Лина опустила голову.
— Послушай, Рэй, я…
— Милая барышня, вы говорите с лордом Блэкторном, — раздался мелодичный голос. — Ведите себя соответственно.
Рэй выпрямился, и тень набежала на его лицо. Лина тоже напряглась, когда леди Шарлотта шагнула из темноты. Она улыбалась, но во взгляде, которым она окинула племянника, было нескрываемое презрение.
— Засвидетельствуй свое почтение нашей королеве, Рэйден.
— Успеется, тетя Лотти.
— Ты приехал для того чтобы заняться делами ордена или тратить свое время на благотворительность?
Кровь Лины закипела от гнева, что немало удивило ее саму. Она перевела взгляд на Рэя, но тот не смотрел на нее. Несколько мгновений ничто кроме отдаленных голосов веселящихся гостей не нарушало тишину. Лина опустила руки и наклонила голову.
— Прошу меня простить. Леди Блэкторн. Лорд Блэкторн.
Шарлотта хмыкнула и подняла глаза к ночному небу.
— Очаровательно…
Лина прошла мимо нее и направилась к дворцу. Ее руки сжимались в кулаки, однако негодование не взяло верх, ей удалось сдержаться и не наговорить колкостей этой аристократичной ведьме. Но подумать только, как изменился Рэй.
В центральном коридоре было на удивление пусто. Очевидно, привлеченные фейерверком все гости покинули дворец и теперь все еще прогуливались в саду. Лина неожиданно для себя попала в картинную галерею, где прошла на цыпочках мимо портретов особ последней королевской династии и спящего старичка-сторожа. Но где же тронный зал? Она ведь помнила дорогу. Еще один коридор, и вновь никого вокруг. Уже не было слышно и далеких звуков угасающего праздника.
Наконец она вышла в большой зал. Это была воистину самая удивительная комната, которую ей удалось увидеть во дворце. Зал был овальным, стены зеркальными, и самым странным был постамент в самом центре. Над пьедесталом возвышалась фигура огромного ворона, в клюве которого мерцал шар из магического огня.
Тревога сжала сердце Лины с такой силой, что девушка на пару мгновений утратила способность дышать. Волшебный свет манил ее, но это было странное притяжение, точно огонек свечи для мотылька. Лина подняла руку, и с изумлением увидела, как искры сорвались с ее пальцев и устремились к ворону. Они тотчас растаяли в этом загадочном шаре. На мгновенье Лине показалось, что чей-то шепот пронесся по залу, но ощущение это быстро растворилось.
Лина сглотнула и отступила, сделала еще один шаг назад, развернулась и направилась к выходу. Еще одно мгновенье — и она подхватила юбки и сорвалась на бег.
В этот раз коридоры не играли с ней. Лина выбежала из дворца и тотчас наткнулась на Клару и Гидеона.
— Вот ты где! — протянула Клара. — Мы с ног сбились тебя разыскивая. Скорее пойдем, я прихватила грушевого вина и пирожных, закончим пирушку.
С трудом переводя дыхание, Лина выдавила улыбку и кивнула.
Утро выдалось хмурое и туманное. Лина стояла у окна, застегивая пуговицы на белоснежной блузке, и рассматривала серый город. Ей нездоровилось, голова сильно болела. Возможно, тому виной было королевское грушевое вино, а, может быть, дешевый эль, который она пила после вина. К тому же, гнетущее чувство, поселившееся в ее груди прошлой ночью, не исчезло с наступлением нового дня, а лишь усилилось.
Закончив одеваться, Лина достала из своего сундучка флакон с цветочной водой и натерла виски. Знакомый аромат лаванды наполнил комнату, но и это не помогло прогнать пульсирующую боль. Девушка прошлась по комнате, пытаясь развеять беспокойство. Затем взяла свою старую сумку из потертой кожи и опрокинула содержимое на туалетный столик. Ее амулеты упали со стуком. Лина подперла рукой подбородок, разглядывая их.
Зеркало, которое светилось в темноте. Нитка с бусинами, которая заставит оцепенеть любого, на кого будет накинута. Серебряная пудреница. В ней хранились розовые блестки, очищающие пространство от темной магии. Лина не сильно верила в такое волшебство, но пудреница ей нравилась.
Впрочем, сейчас вся ее коллекция не внушала ей большого энтузиазма. Побрякушки не нужны были тем, кто умел колдовать по-настоящему. Подобные амулеты были предназначены для слабых магов. Рядом с силой королевских волшебников, рядом с мощью Привратников ее собственные способности казались жалкой искрой.
