Стены коридора разошлись в стороны, и она оказалась в довольно большом помещении, в центре которого стояли две миниатюрные башенки: одна высотой примерно до пояса, другая до плеч, и обе не шире стопки книг. Рен почти непроизвольно перебрала в уме длинную череду фактов. Она знала, какое количество попыток требуется в среднем на овладение новым заклинанием, знала, сколько заклинаний было в распоряжении самых великих магов на момент их смерти.
Она знала… знала… знала.
Сейчас слова Девлина задели ее сильнее, чем в первый раз. Возможно, любая другая причина разрыва не произвела бы на нее никакого впечатления – кроме этой. Девлин подтвердил то, о чем она и раньше смутно догадывалась. Если ее интеллект утомляет Девлина, то, может быть, и остальных тоже? Она увидела мысленным взором пустой коридор перед лекционным залом Агоры. Неужели подобные мнения добрались и до Шиверинов? Может ли быть, что все считают ее поверхностной всезнайкой, не способной ни к какой реальной работе? Если так, то никто и никогда не возьмет ее на службу.
Рен резким, раздраженным движением сбросила сумку с плеча. Она пересекла комнату и открыла дверцу в верхней части высокой башенки. Внутри стояла одинокая свеча. Она зажгла фитиль и вгляделась в пламя. Эта свеча предназначалась для медитации: Рен сосредоточилась на технике выполнения того заклинания, с которым она собиралась работать, и отогнала от себя все остальные мысли. Мысленно пройдя все шаги его сотворения, она закрыла дверцу. Затем она повернулась и положила браслет матери на плоскую верхушку второй, меньшей башенки. Если у нее все получится, новое заклинание запишется в память магического сосуда и станет частью ее и так уже внушительного арсенала.
– Замолчи. Просто замолчи.
Рен сделала глубокий вдох.
Тусканцы верили, что заклинание – это вопрос. Маг спрашивал, а магия давала ответ. Большинство дельвейцев считало, что магическое действие – это проявление воли человека. Сильный ум мог придать невидимому миру желаемую форму. Рен же казалось, что заклинание больше похоже на первые шаги в танце. Она как будто протягивала партнеру руку, и он откликался на ее прикосновение.
– Заклятие распределения энергии, – отчетливо произнесла она. – Попытка тринадцать.
Разлитая в воздухе магия начала обретать форму. Рен встала поудобнее, мысленно повторяя сложную последовательность действий в ее варианте заклинания. Вдалеке, у самой стены комнаты, из прядей магии соткался похожий на копье объект. Он вращался в воздухе до тех пор, пока его наконечник не нацелился ей прямо в грудь, затем вдруг, пронзая темноту, с большой скоростью полетел вперед. Рен почти инстинктивно вскинула правую руку.
Она расправила пальцы.
Она быстро повернула кисть по часовой стрелке.
Но манипуляции Рен оказались слишком медленными. Атакующее копье наткнулось на созданную ей магическую стену. Его энергия распределилась по изгибающимся по часовой стрелке силовым линиям – но она не успела задействовать последний такт заклинания: отклонить траекторию копья таким образом, чтобы оно пролетело мимо и вонзилось в пол позади нее.
– Что ж, похоже, я убита, – донесся до нее голос из темноты.
Рен улыбнулась, несмотря на все свои горести. В архивный зал вошла Тиммонс Девайн, ее единственная подруга. Во всей академии не нашлось бы человека, которому Рен доверяла больше, чем ей. Из ее груди торчало древко магического копья – к счастью, совершенно безвредного. Она небрежно провела рукой, и оно растворилось среди плавающих в воздухе тускло-оранжевых прядей. Лицо Тиммонс выражало искреннее сочувствие. Рен скривилась как он зубной боли.
– Серьезно? Ты уже в курсе?
Тиммонс улыбнулась.
– «Катись куда подальше, и да пребудет с тобой магический свет» – это вся академия слышала.
Тиммонс состроила осуждающую гримасу, и они расхохотались. Затем она крепко обняла Рен. Тиммонс была выше нее почти на голову, и пахло от нее всегда целым цветочным садом. Из ее роскошных серебряных волос можно было бы свить струны для арфы – такими здоровыми они выглядели. Рен почувствовала, как у нее в груди – пусть всего на мгновение – размягчается комок злости. Тиммонс отстранилась, чтобы хорошенько ее разглядеть.
– Паладины. Их фальшивый блеск только ярче высвечивает, какие они внутри гнилые. Ты себе получше найдешь.
Рен кивнула:
– Знаю. Я уже решила выйти замуж за этот архивный зал. Чем не жених?
– И наверняка не такой скучный, как Девлин.
