– Я немного изменил сторожевое заклятие. Придал ему более широкий радиус. Надеюсь, это даст нам больше времени на реагирование.
Рен кивнула:
– Отлично.
– Я поставила силки, – сказала Кора. – Если что-нибудь поймаем, завтра приготовим. Все орехи остались у Ави в сумке. Хорошо бы наловить дичи с небольшим запасом. Он говорил, что нам нужно хорошо поесть перед тем, как уходить в горы. Я тоже так считаю. Вряд ли на перевале можно будет добыть еды.
– Звучит разумно. Давайте укладываться. Надо отдохнуть.
Это было легче сказать, чем сделать. В ту ночь Рен бесконечно вертелась с боку на бок. Она всегда держала ум в чистоте и порядке. Для каждой мелочи, для каждого факта была своя полка. Но что-то неуловимо изменилось. Она пыталась найти источник мучительной тревоги, но каждый раз как будто попадала языком на больной зуб. Она морщилась от боли, отступала и пробовала снова. Наконец она забылась.
И погрузилась в тяжелый не то сон, не то воспоминание.
Она шла по маленькому рынку в Торговом квартале. Она несла отцу обед: тавана и сыр в тонком хлебе, завернутые в плотную бумагу. Мать уже начала давать ей такие небольшие поручения. Благодаря им Рен с каждым днем все лучше узнавала город. Удовольствие от прогулки было двойным. Во-первых, она чувствовала себя такой взрослой, когда вот так шла одна и никто за ней не смотрел. Казалось, она могла идти куда только душа хотела. Но еще она ощущала неожиданную радость от выполнения возложенного на нее задания. Ей нравилось искать и находить самый быстрый путь до места, где в этот день работал ее отец. Рен шла вперед и старалась не обращать внимания на покалывание в позвоночнике – ей казалось, что кто-то следит за ней, не сводит с нее злобного взгляда.
Сегодня она направлялась к каналу. В последние пару месяцев обстановка дома была напряженной. Родители ссорились по поводу отцовской работы. Она слышала обрывки разговоров. Невыносимые условия труда. Отец решился возглавить протест против работодателя. Видимо, его усилия начали приносить плоды. Утром, когда Рен помогала матери со стиркой, она слышала, как он напевал. Таким счастливым она его не видела уже очень давно.
Он дожидался ее у моста, почти достроенного, – оставалось только сомкнуть его последним пролетом на самой середине канала. Отец всегда занимался делом, всегда находился в движении. Но, заметив ее, он тут же остановился и положил инструмент на землю, чтобы обняться. Она отдала ему обед. Он ей подмигнул. Она видела, как он был горд тем, что стоял со своей дочерью перед другими рабочими. Она бросила на него последний взгляд, когда он вместе с остальными шел по мосту. С высоко поднятой головой. С развернутыми плечами.
Король без короны.
