Дверь во тьме полностью

– Поначалу сильно не затягивайся, – сказала Тиммонс, протягивая трубку Коре. – И быстро выдыхай.

Тео пошевелился, не просыпаясь. Девушки затягивались и передавали друг другу трубку. Вскоре они уже улыбались без остановки. Тиммонс показала пальцем на Кору.

– Чувствуешь? Чувствуешь?

Кора улыбнулась:

– У тебя в волосах пыль единорога.

Тиммонс приставила палец ко лбу, и они обе закатились смехом. Рен только улыбалась и качала головой. Она хотела что-то сказать, но тут Тиммонс снова показала пальцем.

– Боги! Поглядите на ее магию. Красивенькая. Поглядите на нее. Шесть слоев. У нас в академии найдется немало парней, для которых и три слоя – недостижимая мечта. Верно ведь? Верно?

Кора водила пальцем по воздуху, перебирая невидимые пряди магии Рен.

– Почему она золотая?

– Потому что у нее доброе сердце, – сказала Тиммонс. – Хотя она недавно назвала Девлина лицемерным ублюдком, так что, может, и не поэтому.

Рен улыбнулась:

– Это потому, что магия чистая.

Кора нахмурилась:

– А?

– О, всемилостивые боги! – сказала Тиммонс. – Сейчас нам придется выслушать доклад.

– Сто лет назад существовала теория о чистоте магии, – сказала Рен. – Все полагали, что она прямо вытекала из родословной, так как это говорили богатейшие дома. Сильные маги старались родниться с другими сильными магами. Но тридцать лет назад человек по имени Сайлас Кросс установил, что к крови чистота магии не имеет никакого отношения, а зависит от того, насколько хорошо выполнено заклинание. Жест, тон голоса, мысленная команда. – Она, прищурившись, вгляделась в невидимую стену. – Она правда золотая?

Кора хихикнула:

– Как солнечный свет.

– Значит, я все сделала верно.

Тиммонс улыбнулась еще шире:

– Кстати, о том, что было сделано верно. Вон тот танцор произвел на меня сильное впечатление, когда усыпил виверну. Я была бы не против, если бы он и меня таким же образом уложил в постель.

– Семь целых и одна десятая, – сказала Кора. – Довожу до вашего сведения. Я улучшила его рейтинг. Но все равно он теряет несколько пунктов из-за своего высокомерия.

Тиммонс вздернула подбородок и, изображая Тео, произнесла:

– Подобные речи недопустимы. Вы же не желаете сказать, что господин Бруд спесив? Этого не может быть, Кора. Это попросту невозможно.

Они обе захлебнулись смехом.

– Спесив, – повторила Кора. – А кто был бы не спесив? Его отец владеет половиной города. Я бы в такой ситуации тоже бы головы из задницы не вынимала.

Тиммонс засмеялась:

– А это не лучшее место для хранения головы. Темно, душно и места маловато.

Она обернулась, чтобы поглядеть на собственную задницу. Рен не могла не расхохотаться, когда Кора вытянула шею, чтобы тоже на нее посмотреть. Тиммонс заметила это и ласково ткнула Кору пальцем в нос.

– Знаешь историю о мальчике с серебряным пупком?

Рен хмыкнула:

– Ты всегда ее рассказываешь, когда выпьешь или накуришься.

Тиммонс скривилась.

– Ладно. Я тебе и не собиралась рассказывать, раз ты такая дура. – Она обиженно отвернулась, но тут же снова захихикала, водя пальцем по воздуху. – Я не хотела рассказывать, но она сама появляется на стене! Глядите!

Рен посмотрела, куда она указывала. Естественно, там ничего не было, но Кора наклонилась вперед и прищурилась, будто тоже читала невидимые строки.

– Грустно, – сказала она. – Над ним все насмехались из-за пупка. Надо мной тоже постоянно смеются. Слишком тихая. Слишком странная. Людям больше нравится, когда доктор улыбается. Как будто это имеет хоть какое-нибудь значение. А в основном меня просто ненавидят за то, что я лучше них.

Она затихла. Обе девушки продолжали читать рассказ Тиммонс, который она, видимо, бессознательно спроецировала на стену. Рен знала, что драконье дыхание действует мощно и непредсказуемо, насылая видения из мира давно вымерших драконов. Она всегда говорила, что не хочет, чтобы оно снижало остроту ее рассудка. Но она не употребляла дыхание не только поэтому. Важнее было то, что она опасалась случайно выдать свои самые тайные мысли. Она боялась, что, если потеряет контроль над собой, даже всего на мгновение, они выскользнут из своих наглухо запечатанных камер.

Задумавшись, она чуть было не пропустила момент, когда Тиммонс снова полезла в сумку Тео, но вовремя спохватилась.

– Эй! Хватит вам на сегодня. Надо оставить какое-то существенное количество для чрезвычайных случаев.

Но ее подруга вместо дыхания достала тетрадку Тео. Она помахала ей в воздухе, будто это был трофей, а затем стала ее листать.

Послышался негромкий смех.

– О! Восхитительно. Это дневник.

Она углубилась в чтение. Рен неодобрительно посмотрела на нее.

– На мои плечи лег новый груз. Новый долг. Новая ответственность.

– Тиммонс. Прекрати. Сейчас же.

Она не хотела, чтобы это прозвучало настолько резко. Подруга мигнула и выронила дневник. Рен подняла его с земли и засунула обратно в сумку.

– Ты же вряд ли хотела бы, чтобы кто-то рылся в твоих вещах.

Тиммонс примирительно подняла обе руки. Пошевелила пальцами – это привлекло ее внимание. Она протянула руку в сторону и ухватила Кору за большой палец.