Кухня явно была сердцем их дома. В центре нее стоял длинный деревянный стол, сделанный из двух соединенных в высоту воротин. По обеим сторонам стола располагались добротные стулья, украшенные резьбой. В каменные стены были вбиты железные крючки, и на них, словно взятые в бою трофеи, висели разнообразные кухонные принадлежности. Делла поставила на стол миску подогретого козьего сыра, и Рен чуть не пустила слюну.
– Приступайте, – сказала хозяйка и отвернулась, чтобы приготовить к подаче остальные блюда. – А не то братья Мэки все сметут, не успеете глазом моргнуть.
Холт бросил на них взгляд: «Ну, что я вам говорил?» – и сел на свое место. От блюд, помимо их основного запаха мяса или сыра, чуть-чуть пахло какими-то словно бы немного увядшими цветами. Этот запах напомнил Рен о рыночных лавках, куда она в детстве ходила с матерью. Если бы он был сильнее, у нее бы, наверное, закружилась голова. Она не знала, сколько можно было взять сыра, и Холт шумно высмеял ее первую попытку.
– Неудивительно, что ты кожа да кости, – сказал он. – Вот как надо.
Он взял горбушку, намазал на нее раза в четыре больше сыра, чем Рен, и протянул ей. Она вцепилась в хлеб зубами. Коре и Тео особое приглашение не требовалось. Они быстро сделали себе по бутерброду и еще быстрее их проглотили. Рен поняла, что настоящая опасность для них заключалась в том, чтобы не переесть и не слечь животом. Она намазывала третий кусок, когда в дверь ворвалась дикая толпа.
Возникла сумятица, в хаотичном порядке были передвинуты стулья. Очевидно, такое тут творилось каждый вечер. Упоминавшихся ранее братьев Мэки было легко отличить: широкоплечие парни с плоскими лицами, как будто вытесанными из камня, с узкими щелками глаз. Они плюхнулись на стулья рядом с Холтом и, казалось, даже не заметили гостей. Худой, похожий на нож мужчина сел справа от Рен. Он был лет на пять-шесть старше нее, его шею обезображивал широкий шрам от ожога.
– Лев, – сказал он, протягивая руку. – Я тут самый мастеровитый.
Она вопросительно сдвинула брови.
– Я Рен. Мастеровитый?
Он стукнул по столу мозолистыми костяшками.
– Вот это сделал, и стулья, и много чего другого.
Она вежливо улыбнулась:
– Хорошая работа.
За стол усаживались еще трое: седоватый старик со сломанным носом и молодая пара. Рен заметила на запястье девушки обручальный браслет – старая традиция, в городе почти забытая. У нее были такие же глаза и нос, как у девочки, которую Рен видела снаружи. А от отца девочке достались черные, сильно вьющиеся волосы. Они представились, и Рен вежливо кивнула.
Делла поставила на стол яркую, еще жидкую сверху яичницу с горным рисом. На другом блюде лежали куски мяса, принадлежность которого Рен не могла определить, – но братья Мэки нагрузили их в свои тарелки, и она решила не отставать. Стряпня Коры в горах казалась очень вкусной, но теперь Рен понимала, что решающее значение в такой оценке играл голод. Здесь же мясо было надлежащим образом приправлено, а яичница посолена как раз по ее вкусу. На дне тарелки скопилось масло, и Рен приложила волевое усилие, чтобы его не лизнуть.
– Кто пойдет через северный перевал?
За столом гудели разговоры, но Рен услышала этот вопрос Деллы, адресованный Тео. Она потягивала подогретое вино. Тот пожал плечами.
– Только дураки, – ответил он. – Как я уже говорил, мы заблудились. Нам очень повезло, что мы остались в живых.
Делла с любопытством вскинула бровь:
– Да?
– Вышли прямо на гнездо виверны. К счастью, она в это время охотилась.
– Опасные звери, – согласилась Делла. – Раз в пару лет утаскивают у нас корову. Однако это не самая любимая их еда. Они предпочитают охотиться за той дичью, которая может от них убежать. Мы давным-давно поняли, что на перевал соваться не следует. на той стороне горы совсем дикие места. Человеку там не место…
Рен вдруг поняла, что, во‐первых, она подслушивает, а во‐вторых, совсем забросила разговор на своей стороне стола. Лев спокойно ел свой рис, но пара напротив нее, казалось, ждала, что она что-нибудь скажет. Она вежливо улыбнулась:
– Это ваша дочка на улице бегает?
Мужчина кивнул:
– Талия.
– Какое красивое имя. Она к нам присоединится?
Они переглянулись. Женщина с улыбкой отложила вилку.
– Она как цыпленок. Придет, когда проголодается. Ее невозможно загнать на ужин силой. Упрямая и своевольная. Все девушки с гор такие.
Она подтолкнула мужа локтем. Он сказал, не успев доесть рис:
– Мы женимся на них, потому что все остальное тут кусается.
Рен рассмеялась. Это явно была старая безотказная шутка. Она взглянула через стол и вновь заметила, что Делла за ней наблюдает. Рен не понимала, почему, но хозяйка фермы отличалась от собравшихся за столом. Все остальные идеально вписывались в окружение, но Делла оставляла двойственное впечатление – у нее, словно у монеты, были орел и решка. Рен не могла себе представить, чтобы можно было вырасти в Каторе и во цвете лет навсегда перебраться в такое место, как это. Чем-то Делла ее тревожила, – возможно, тем, что немного напомнила Рен ее саму.
Рен положила себе еще еды и потянула за ворот рубашки.
