– Дядя Андвари, моя секира из тех столбиков просто прекрасна, она, конечно, не твой топор из мифрила, но смотри, – и ударил наискосок по доспеху некогда громадного орка. Секира блеснула и, немного замедлив скорость, прорезала доспех насквозь.
– Да я не про это, – отмахнулся король. Его охрана, наконец, то добежала до короля и, пыхтя, выстроилась в колону позади него. – Ты пробовал зарядить секиру молнией, как обещал?
Шор вспомнил, что он хотел это сделать вчера… или сегодня, или в скором времени. Но сражаться этим идеально сбалансированным оружием было очень приятно, и трудно было отвлечься от этого занятия, да и навыки надо было отточить.
– Хотел…
– Ну, тогда самое время идти на поверхность! – весело воскликнул король. – Там такая гроза идёт! Давненько такой не бывало!
Стоящие вокруг охранники короля неуверенно переглядывались. То, что задумали эти двое, было для них довольно странно. Шор погладил гладкую поверхность секиры и вздохнул.
– Хорошо, я иду. – И двинулся прочь из тренировочного зала. Только сейчас он заметил, что очень устал и давно не ел. Поэтому он решил зайти домой и перекусить перед тем, как идти пытаться заключить молнию в секиру и заодно захватить чехол его оружия.
Когда он сытый и довольный добрался до ворот и попросил стражу их открыть, те начали его отговаривать, указывая на толпу людей и гномов, что прятались на этом ярусе от непогоды. Но Шор настоял, и ворота приоткрыли… увидев, что твориться снаружи он резко передумал.
Деревья гнулись почти до земли, будто склонялись перед их владыкой горой, более старые уже лежали на земле вырванные с корнем, небо было цвета глубокого моря, а ливень явно пытался сравнять землю с морем, и ему это почти удалось. Те немногие, кто не смог попасть к гномам в Аркатол, были вынуждены копать хоть какие-то рвы, дабы хоть как-то спасти свои дома от воды. Белые молнии били вокруг, будто беря гору в осаду. Каждая вспышка сопровождалась титаническим грохотом, а жутко воющий ветер пел свою ужасную мелодию, вселяя ужас в сердца всех жителей вокруг горы.
Шор немного потоптался на месте и нерешительно вышел наружу. Его целью был голый холм неподалеку от статуи Нордри Алхимика. Когда он поднялся, сражаясь с ветром, будто со стаей волков, мимо его лица пролетел ствол сломанного дерева. Собирая остатки гномьей храбрости, Шор встал на самую высокую часть холма и воздел топор навстречу небу.
Как в замедленном сне он увидел, что небо разверзлось, а из него белым драконом вылетела молния. Надеясь на чудо, он не закрыл глаза. И тут произошло то, чего он меньше всего ожидал, когда молния была в метре от его лица, она резко изменила направление и забралась внутрь его оружия с громким свистом. Рукоять, где не была скрыта кожей, резко стала белой от жара, а сама секира стала отливать ярко-синим цветом. Шор с недоверием к произошедшему чуду аккуратно закрыл секиру чехлом, набитым опилками. Забыв про ливень и грохот молний, летящие предметы и грязь, он спустился с холма обратно в свой город. Его дядя стоял в воротах, и мелкие брызги оседали на его начинавшей седеть бороде и бровях. Когда Шор вошёл в город и за ним закрыли ворота, Андвари резко его обнял.
– Я рад, что тебе это удалось. – Сказал он с гордостью и страхом из-за произошедшего. – Ты цел? Все нормально? Выглядело будто тебе конец, когда молния ударила в землю.
– Дядя, боюсь, я спрятал в этот мешок спящего дракона, – ответил он и потряс мешком с опилками, которые были одеты на навершие секиры.
Тут к нему подбежал его отец и тоже обнял его, хваля удачу за то, что его сын жив и стал героем. Чтобы не уронить секиру на пол, пока его обнимал отец, Шор отдал её одному из эскорта короля. Тот бережно взял секиру и тут же с криком её уронил, а потом стал сдирать с себя рукавицы. Его стальные, одни из лучших стальных рукавиц, стали красными от жара, а сами ладони были обожжены. Все гномы резко кинулись помогать бедняге. Шор, не веря в увиденное, снова взял секиру в руки. Его ладони остались целы.
На следующий день он лично извинился перед охранником короля. Тот его благосклонно простил за пару бочек эля "Синева" и Шор с чистой совестью вышел из госпиталя, находившегося на втором ярусе тридцать первого чертога горы, чтобы раненые и больные могли быть ближе к свежему воздуху. Там же располагались казармы. Весь ярус пронизывали длинные, но чрезвычайно узкие, скважины для воздуха. Оглянувшись вокруг, и удовлетворено заметив, что все гномы-воины и городские стражники тренируются, чинят свою одежду, или отдыхают, он начал спускаться по ступеням. Недалеко был так же и лифт, но гномы использовали его только для перевозок вещей и больных. Редко для того, чтобы быстрее добраться до нужного яруса. Большинство предпочитали лестницы или гладкие спуски вниз и наверх.
