Дварф подошел к барону, поднимая забрало и оглядывая лежащие вокруг тела. Вильямин стоял скособочившись еще больше, опираясь об упертый в землю щит, и печально вертел в руке обломанный почти у самой гарды меч. Подняв взгляд на Дагну, барон, в последний раз глянув на свое оружие, досадливо цокнул языком и выбросил обломок.
— Один? — задал риторический вопрос дварф.
— Один, — со вздохом ответил барон, скорбно посмотрев на павших в бою рыцарей, пришедших им с Дагной на помощь.
— Жаль… — опустил голову Дагна. — Проводи Зерор их доблестные души к чертогам праотцов!
Барон и дварф какое-то время молчали.
— Я так понимаю, дварф, что у тебя все получилось? — нарушил, наконец, молчание Вильямин.
— Как видишь, сэр рыцарь, — кивнул Дагна.
Внизу, у подножия холма, между груд трупов ходили солдаты, в попытках найти выживших товарищей среди лежащих на земле. Порой это удавалось, но чаще изодранные останки людей не подавали признаков жизни.
Вильямин, припадая на поврежденную ногу, повернулся к дварфу и протянул ему руку.
— Познакомимся заново. Барон Вильямин Вальян. Можно просто Вил.
— Дагна Тяжелый Молот. Можно просто Дагна, — пожал протянутую руку дварф. — А теперь пойдем-ка, сэр рыцарь, наверх. Сдается мне, вождь Хараз оставил нам прощальный подарок.
— Как нога? — спросил Дагна, подставив плечо барону, помогая тому неловко подняться на вершину холма, где совсем недавно было несколько сотен гоблинов и их семей.
— Болит, зараза, — прошипел сквозь сжатые зубы Вил.
— Посмотрим, сможет ли что-то здесь облегчить твою боль.
Их взору предстало две телеги, которые не успели затащить в свечение гоблины. Волы мирно стояли, жуя жвачку и обмахиваясь хвостами.
— Давай сам, Дагна, сил моих больше нет прыгать по этим клятым кочкам, — барон с выдохом опустился на землю возле повозки, сползая спиной по деревянному колесу.
Дварф хмыкнул и сорвал рогожу с одной из телег. Внутри оказалось несколько ящиков и разномастных сундуков. Внимание Дагны привлек длинный короб из редчайшего каменного дерева, окованный бронзовыми фигурными полосами. Он поддел защелку и открыл крышку.
— Отвал пород! — присвистнул дварф. — Не уверен насчет ноги, барон, но, думаю, твое настроение сейчас точно поправится!
Вил едва успел поймать брошенный ему длинный меч в искусно тисненых ножнах из необычной белой кожи. Взявшись за рукоять, обтянутую тем же материалом, барон с мягким шелестом вытянул клинок из ножен.
— Что это, Дагна? — рассматривая меч, спросил он.
— Разве не видишь? Синяя Сталь, работа черных гномов, норгейров. Как мой топор и щит, — откликнулся дварф, продолжая осмотр содержимого телеги.
— Никогда не слышал о норгейрах. Удивительно, откуда взялась у гоблинов такая красота? — заворожено глядя на свое новое оружие, барон сморщился, когда луч солнца, отразившись от трех долов клинка, ослепил его. Пару раз взмахнув мечом, Вил восхищенно покачал головой и убрал меч в ножны.
— Вероятно оттуда же, откуда и каменный амулет Черного Солнца, — Дагна с треском открыл очередной сундук и сумрачно вздохнул. — Барахло.
— Ты говорил, что сталкивался с таким раньше.
— Было дело. Но тогда норгейры использовали некроартефакты с кристаллическими накопителями, чтобы провернуть этот фокус. В двадцати милях под землей, знаешь ли, нет лесов, чтобы напитать мертвых энергией. Но не думаю, что сейчас время и место для долгих рассказов.
— Так, а меч им зачем?
— Разбить Амулет Черного Солнца, если что-то пойдет не так.
— Ты хочешь сказать, что их же мертвецы могли напасть на своих бывших сородичей?
— Это на раз-два, сэр рыцарь. Пожиратели ничего не помнят из своей жизни. И, если враги закончатся, а ритуал еще силен, то мертвяки будут рвать всех, кого увидят. Потому хорошо иметь запасной план.
— Но почему гоблины не использовали меч в бою?
— Да как они оглоблей почти с себя ростом махать-то должны? Слушай, ты получил новую игрушку? Вот и не мешай мне.
— Извини, нога саднит жутко, пока болтаю, вроде как отвлекаюсь.
Дагна открыл очередную крышку.
— О да. Наконец-то, — расплылся в улыбке подгорный воин, проверив содержимое одного из мешочков внутри.
— Золото?
— Золото.
Дварф снял шлем и принялся набивать его туго набитыми кошелями.
— Дагна.
— Что?
— Это мародерство.
— Я так не думаю.
— А я так думаю. Оставь все, как было.
— Да? Ну тогда давай меч обратно.
— Продолжай.
Дварф забил шлем под завязку, затолкав в купол не менее полутора десятков мешочков, в каждом из которых было по самым скромным прикидкам, около сотни золотых.
— Дагна?
— Ну чего тебе, неугомонный? Сиди, отдыхай.
— Мне же тогда, чтобы забрать свою лошадь, ныне покойную…
— Ну это ты, конечно, отмочил — что тогда на площади, что тут в лесу.
— … пришлось заплатить пятьдесят серебряных штрафа за пожранную герань у городской Ратуши.
— Сам виноват, сэр рыцарь. Я вообще удивляюсь, как с таким гонором ты еще жив.
— Ты должен мне, Дагна.
— Я тебе жизнь спас, забыл?
— Не забыл и потому прошу простить за мое поведение в прошлом. Но ты должен мне пятьдесят монет серебром.
